– Абсолютно! – заявил Арсений. – Дело в том, что нам довелось пообщаться с ней до приезда сюда. Девушки очень похожи, Лукерья с Георгием специально подбирали схожий типаж, настояли на окраске волос тон в тон, стрижке и даже одежду выделили из имеющихся запасов в гардеробе у своей дочери. Так что для человека, который раньше близко не общался с настоящей Анной, актриса могла с успехом сыграть свою роль.
– Тут в Дивногорске никто их и не видел никогда! – подала голос уборщица. – Ни родителей, ни их дочь. Хотя догадок много на их счет ходило.
– Что же привлекло к ним такое внимание?
– А их дом!
– Что же в нем особенного? Дом как дом. Небольшой и скромный, я бы так сказал.
– Что небольшой, это вы правы. Только не в размере тут дело.
– А в чем?
– В месте, где этот дом стоит! Оглянитесь по сторонам, что вы видите?
– Ну как… Поселок… Лес… Озеро.
– Еще?
– Холмы.
– Вот в них-то и дело!
– В холмах?
– В высоте! Обратите внимание, что дом этих никому не известных Крючковых стоит практически на одном уровне с домом самого Хозяина.
– И что? Разве это что-то означает?
– Очень многое! – с жаром воскликнула Лариса и принялась объяснять причудливую иерархию поселка, которая выражалась в уровне, на котором вел свое строительство тот или иной претендент на заселение в поселок.
– Дивногорск – уникальное место, сюда нельзя попасть ни за какие деньги, только за заслуги перед обществом.
– Дома раздают даром?
– Нет, даром сюда тоже никого не пускают, но все же если у человека за душой ничего, кроме толстого кошелька, не имеется, то ему не светит пожить в Дивногорске. Соискатель заполняет специальную анкету, в которой указывает свои достижения при жизни. Какую симфонию он написал, какую передачу на телевидении вел, какой спектакль поставил, какое научное открытие совершил. Понимаете?
– Претенденты проходят что-то вроде отборочного тура?
– И уже потом специально созданная самим Хозяином комиссия занимается рассмотрением полученных заявок. И в зависимости от важности той или иной работы, сделанной человеком при жизни, его селят на том или ином уровне. Кто позаслуженней, те и заселяются на холмы повыше. А кто рангом попроще, те селятся ближе к озеру. Все участки хорошие, но все наши в Дивногорске знают: чем выше ты живешь, тем выше твое положение в обществе и тем выше ты котируешься в глазах Хозяина.
– Какая-то иерархия на уровне курятника, – проворчал Платон. – У моей бабушки куры в деревне тоже за насест дрались. Все хотели сидеть на самом верхнем насесте. Бабушке даже пришлось ликвидировать все уровни, поставить насесты по периметру, с тех пор драки прекратились. Все сидят мирно и не кудахчут. А то каждый вечер драки и выяснение, кто главней и выше.
Но Арсения заинтересовало другое:
– А почему вы говорите «при жизни»? – спросил он у Ларисы. – Ведь все жители живы?
– Живы, но они уже в преклонном возрасте, все их свершения остались в прежней жизни. Теперь они просто пенсионеры, наслаждающиеся тихой жизнью на природе и уважением по числу их заслуг. Кто-то живет один, кто-то со своими семьями.
– Это все прекрасно, но скажите, а за что же Крючковы получили такой дом? Ведь они ничем особенным в жизни не отличились.
– Вот в том-то и дело! Те, в ком Хозяин особенно заинтересован, получают от него лично приглашение приехать в Дивногорск и поселиться тут. И этим людям комиссия всегда выделяет самые лучшие участки, расположенные на самых высоких точках поселка.
– И много таких домов?
– Всего четыре. Один принадлежит самому Хозяину. Два других – членам комиссии и их семьям. А вот четвертый отвели для строительства дома семьи Крючковых.
– А они к высокой комиссии никакого отношения не имели?
– Не имели.
– И заслуг перед Отчизной тоже не имеют?
– Особых не имеют.
– Да, вы правы. Это довольно странно. А как можно поговорить с вашим Хозяином?
Глаза у Ларисы сделались огромными.
– Что вы! – всплеснула она руками. – Об этом даже нечего и думать. Его в поселке почти не бывает. А когда и приезжает, то почти не выходит. Лично я видела его всего лишь однажды, да и то мельком. Он очень занятой человек.
– И не на пенсии?
– До старости ему еще далеко. Выглядит он совсем молодо, больше сорока пяти ему и не дашь.
– А как его имя?
Глаза у Ларисы вновь увеличились в размерах.
– Что тут неясного? – рассердился Платон. – Звать его как?
– А я даже и не знаю его фамилии.
– Как же так? А как все его зовут?
– Все именно так и говорят, Хозяин. И все тут.
Платон провел рукой по лбу, словно снимая невидимую паутину.
– Какое-то дремучее царство, – пробормотал он. – И надо же такому случиться под самым моим носом! Ладно, а что у нас со свидетелями? Володя, опроси соседей, может, они видели кого-нибудь постороннего. Да… И вот еще что, преступник мог избавиться от оружия, надо будет посмотреть хорошенько вокруг дома.
