Голос Аниного лечащего врача я узнала сразу. Она сухо попросила к телефону кого-нибудь из родственников Ани и, когда я заверила ее, что являюсь дочерью папиной троюродной сестры по материнской линии и непременно все передам родителям Ани, когда они вернуться домой, немного смягчилась и вкратце поведала, что сегодня утром Аня вышла из комы. Слаба, но организм, на первый взгляд, здоров, моя сестра скоро пойдет на поправку. Еще она рассказывала о том, какие продукты привезти, какие лекарства купить, но я, коротко попросив перезвонить попозже, опустила трубку на рычаг. Невежливо, но по-другому я не могла, и потом долго еще сидела на пуфике, прижимая ладони к бешено колотящемуся сердцу и заливаясь слезами. С Анютой все в порядке, она скоро выздоровеет. И все у нее будет просто замечательно, я этого очень хочу. С моей семьей все будет в порядке. А мне пора, больше у меня долгов в этом мире живых не осталось. Интересно, а как у Ворона с долгами на исторической родине? Будем надеяться, его кредиторы возвращения мага не дождались. Хотя как знать, может кто-то и доскрипел. Ворон рассказывал, что у него на родине продолжительность жизни больше. Что ж, поживем - увидим. А пока у меня первостепенная задача: пропихнуть сумку в портал.
Дары не было уже полчаса, а маг все так же сидел на покрытом трещинами полу, не сводя возбужденно блестевших глаз с большого портала, курил одну сигарету за другой и негромко разговаривал с Гаврилой. Впрочем, вряд ли можно было назвать разговором обмен редкими короткими, будто обрубленными фразами.
- Собраться не хочешь? - сухо поинтересовался домовой, потирая ладони.
Ворон отрицательно качнул головой и обернулся через плечо.
- Может, все-таки...
- Нет, ты знаешь, - твердо ответил домовой. - Я бы хотел пойти с тобой. Привык уже к тебе, за родню считаю. Но покинуть этот мир не могу. Законы не мной писаны.
Ворон нервно дернул плечом, но промолчал. Домовой итак знал все, что маг хотел сказать.
- Можешь сколько угодно делать невозмутимое лицо, - проворчал домовой. - Но я-то знаю, что тебя что-то беспокоит. Сильно беспокоит. Тот, кто называет себя хранителем?
Ворон на мгновение прикрыл лицо рукой.
- Скорей его непонятный интерес к Даре. Или, может, он только мне и самой Даре непонятен. А для этого, гм, хранителя - Ворон готов был крайне нелестно, проще говоря, непечатно отозваться о неведомом похитителе юных волшебниц, однако вовремя вспомнил, что домового такие выражения отнюдь не радуют, - все очень даже ясно и закономерно.
- Но хранитель защитил Дару от старой ведьмы, - задумчиво потер лоб домовой. - И фактически открыл портал в твой родной мир.
- Но счет за его услуги может прийти такой, что моей ученице все случившееся за эту неделю лютиками покажется.
- Ты уверен, что хранитель потребует от нее чего-то?...
- Пусть только попробует, - пообещал маг, и в словах его слышались отголоски тяжелого боевого волшебства. - Я его тогда из-под земли достану.
Однако Ворон, несмотря на боевой настрой, не мог отогнать предчувствия надвигающейся беды. И крохотный червячок сомнения начал - пока едва заметно для него самого - точить душу мага. Сомнения в способности защитить обретенную дочь от... Он и сам не понимал, откуда исходит угроза. В том, что эта угроза реальна, маг не сомневался ни минуты.
- Помощь Хранителя не была столь уж необходимой, - задумчиво произнес он. - Дар авэ справился бы с угрозой. А 'помощь' похожа на очень большое надувательство. Вернее, на попытку увести наивную девочку в непролазные дебри, а то и еще куда-нибудь.
- Главное, чтоб она сама не поверила, что чем-то обязана ему, - нахмурился Гаврила. - Молодая, наивная... Ты уж постарайся, чтоб у нее и мысли о возвращении долга не возникало.
- Понял уже, - вздохнул Ворон.
Какое-то время в комнате с порталом было тихо. Доносящийся из-за оранжевой завесы плеск волн казался оглушительно громким, а тиканье больших напольных часов в гостиной, по прихоти судьбы отлично слышное в каждой комнате, кроме спальни, разумеется, казалось едва ли не ударами молота по голове. Часы на запястье Ворона показали без четверти пять - вот-вот должна вернуться Дара. Пустая сигаретная пачка в считанные секунды сгорела в руке мага.
- Непросто тебе без табачища придется, - вновь подал голос Гаврила Мефодьевич. - Ты говорил, у тебя на родине его не выращивают.
- Посмотрим, - пожал плечами Ворон. - Может, и научились. Я давно не был... там.
Гаврила развел руками. Видимо, этот жест означал 'поживем - увидим'. На миг мучительное сомнение - сказать или промолчать? - отразилось на лице маленького домового, а потом Гаврила звонко щелкнул пальцами и азартно воскликнул:
- Ты не можешь назвать своим домом мир по ту сторону портала!
Ворон промолчал.
По малому порталу прошла легкая рябь - верный признак того, что на том конце коридора, пронзившего плотную ткань пространства и искривившего ее неправильной петлей, кто-то готов начать перемещение.