Учитель запнулся на полуслове, замолчал в нерешительности, но попытался донести до меня мысль, только что возникшую у него, еще раз.
- Дара, это важно...
- Я знаю, Ворон, - тихо отозвалась я, чувствуя огромный прилив нежности к ним обоим - к Ворону и к домовому.
Я действительно знаю, что маг предложит мне сейчас. Он всей душой рвется домой, но и оставить меня, так опрометчиво взятую в ученики, здесь одну он не может. И от моего решения будет зависеть душевное спокойствие Ворона.
Меня никто не ждет в моем родном мире, даже моя мать не помнит, что произвела меня на свет. Будет тяжело, очень тяжело, если я останусь здесь. Но так страшно покидать мир, в котором родилась, к которому привыкла. Знаю, Ворон принял бы любое мое решение. Он готов оставаться в моем мире сколь угодно долго, если того захочу я, даже зная: до того, к чему он стремился эти пять бесконечно долгих сотен лет, всего лишь шаг. Это жестоко.
Я могу отказаться от ученичества... В этом случае Ворон не будет связан обязательством и ответственностью за меня. Но для мага-заветника, считающего меня дочерью, это как... это сродни плевку в лицо, если не хуже. Ворон этого не заслуживает. Он надежный друг и прекрасный учитель, и он многое сделал для меня. В конце концов, то, что я до сих пор жива и большей частью здорова - его заслуга.
- Мне нужно собраться, - ответила я и кое-как, не без поддержки учителя встала. - Разгуливать по незнакомому миру в пижаме, причем грязной и кое-где порванной, я не намерена.
Ворон ничего не ответил, но в глазах его было столько тепла, что мне стало стыдно за собственное малодушие и крамольные мысли об отказе от обучения. Столько пережить вместе и сбежать при малейшем намеке на неизведанное, забыв, что буду не одна, когда столкнусь нос к носу с этим неизведанным.
- Сейчас половина первого дня, - подал голос Гаврила. Он счастливо улыбался и, кажется, готов был пуститься в пляс. - Твоих дома нету. Так что не торопись, собери все, что может понадобиться. Не на один день в иномирье отправляетесь. И раковину синюю не забудь. Раз уж тебе позволено ее забрать из того мира-на-грани, это не просто так. Держи при себе, детка. И поспешай, поспешай. Неужто самой не любопытно, что там, по другую сторону желтого тумана?
Я улыбнулась. Любопытно, даже очень. Кто знает, какой он - другой мир? Одно дело знать его по рассказам Ворона, и совсем другое - увидеть все собственными глазами.
В шаге от меня с легким хлопком открылся портал, обычный, маленький, багрово-серый, куда я, заверив Ворона и домового в своем скором возвращении, и вошла. Мгновение спустя я уже стояла в своей комнате, в квартире, в которой прожила всю жизнь, почти с рождения. Хотя, вряд ли я теперь могу назвать это место своим домом. Чувствуя, как слезы подступают к глазам, я чуть коснулась пальцами обоев, провела ладонью по поверхности письменного стола, присела на диванчик, на котором сплю... спала. Обняла игрушечного тигренка. Нет, хватит сантиментов! Так я вообще переезжать в другой мир живых раздумаю. И буду в одиночестве слоняться в толпе... Ну уж нет!
Втянув голову в плечи, я достала из шкафа большую сумку и быстро скидала в нее одежду, которая, на мой взгляд, могла понадобиться в дальнем путешествии, несколько любимых книг, тигренка, свой фотоальбом, еще кое-что по мелочи. В общем, сумку я, пыхтя и сдержанно ругаясь сквозь зубы, кое-как дотянула до открытого портала и, запыхавшись, уселась на нее сверху. До чего ж тяжелая!
И тут зазвонил телефон. Я бросилась в прихожую, умудрившись ни обо что не удариться при этом, и уже протянула руку, чтобы снять трубку, и замерла. Сомневаюсь, что могу ответить на звонок. Я и находиться-то здесь, по сути, права не имею... А телефон продолжал звонить. Ладно, отвечу. А если на том конце провода мама или папа, скажу, что ошиблись номером.