Люди редкими группками и поодиночке покидали кладбище. Заводились и отъезжали машины. Я видел, как вернулась бригада, поставив сваренные из труб сани к домику администрации. Темнело. Я продолжал ждать, все меньше и меньше веря в успех затеянного мероприятия. Почти в тот самый момент, когда мое терпение было на исходе, в воротах кладбища показался он. В дурацкой дутой куртке я бы его и не признал, если бы не светлые патлы, вызывающе торчащие из-под шапки.
Он шел по дороге довольно быстро, засунув руки в карманы, ссутулившись и втянув голову в плечи. Наверное, ветер так и не утих, в теплом нутре машины я совсем забыл о нем. Поспешно развернувшись на льду, я поехал следом. Он шагал по обочине, от ушей тянулись проводки наушников — видимо, слушал музыку или разговаривал с кем-то по телефону. Со спины было не понять. Я вздохнул — видать, не судьба, и добавил газу, стремясь поскорей разминуться с мечтой. Машину тряхнуло, колесо попало в затянутую тонким ледком яму, и холодная грязная вода мощно выплеснулась наружу, окатив предмет моих мечтаний с головы до ног. Если бы я планировал эту ситуацию, то и тогда не смог бы действовать лучше — теперь мне ничего другого не оставалось, как предложить свою помощь.
— Прошу прощения, — я открыл дверцу с правой стороны. — Подо льдом не видел, что тут лужа, но готов компенсировать.
— Не надо, — он снял шапку и пытался утереться ею.
— Мне очень неловко, право слово. Давайте все же сдадим вашу одежду в химчистку.
— Она того не стоит, — сказал он и, поскользнувшись, сел на грязный снег обочины.
— Тогда предлагаю постирать куртку и джинсы у меня дома, — продолжал настаивать я. — Садитесь. Холодно же.
Он долго колебался, но все-таки решился. Я не верил своему счастью, внутри все пело — удача на моей стороне! Мне было наплевать на салон, чехлы на сиденьях легко почистить, главное, что он рядом. Разговор у нас не клеился. Я был занят сложной дорогой, которая, благодаря лени коммунальщиков, превратилась в испытательный полигон, он — своими мыслями и даже не спросил куда едем. С другой стороны, возможно, ему и правда было без разницы.
— Приехали, — я поставил машину на привычное место во дворе и отстегнул ремень безопасности.
Он последовал моему примеру и вышел, безучастно разглядывая дом.
— Второй подъезд, — зачем-то сказал я и пошел вперед, слыша сзади легкие шаги. Дверь привычно запиликала, пропуская нас внутрь подъезда. Консьержка даже не взглянула, кто там пришел, продолжая пялиться в маленький телевизор, из которого доносился пронзительный голос ведущего очередного ток-шоу.
В лифте мы тоже молчали, старательно на пару изучая правила пользования, и внезапно идея уложить этого нелюдимого парня в постель стала казаться мне совершенно бесперспективной.
— Давай сразу куртку и джинсы в стиралку засуну, — я включил свет в прихожей, быстро разделся и сразу прошел на кухню ставить чайник. Горячего чая хотелось невыносимо.
— Куда нести?
Я обернулся: он стоял, прижимая к себе ком одежды. Не переминался с ноги на ногу, что сразу выдало бы неловкость, а просто стоял расслабленно, ждал. Сердце странно кольнуло — худые ноги, покрытые светлыми волосками, казались трогательно-беззащитными. Чайник зашумел, как делал всегда, собираясь закипать, отвлекая от беззастенчивого разглядывания гостя.
— Точно больше ничего не нужно постирать? До утра все высохнет.
Он пожал плечами и сунул куртку с джинсами в открытый люк.
— Погоди, — я сообразил, что ему нужно во что-то переодеться. Не голышом же ходить по чужой квартире. Это я мысленно его уже раздел и поимел во всех позах, а на деле человек мог оказаться скромным и испытывать дискомфорт от необходимости заголяться перед посторонними.
Я принес махровый халат, который когда-то дарила мне матушка и который был мне безбожно мал. Нашел и тренировочный костюм — его тоже стоило бы выбросить лет пять тому назад, но все руки не доходили. Вот и пригодились.
— Держи, можешь переодеться и стирать все, что нужно.
Он кивнул и выжидательно на меня посмотрел: когда уйду-то.
— Я буду на кухне, — правильно истолковать его взгляд не составило труда. — Если хочешь принять душ…
Он снова кивнул. Меня эта пантомима начала изрядно раздражать, но я усилием воли заставил себя успокоиться — он-то не виноват.
— Полотенце сейчас принесу. Новая мочалка в нижнем ящике тумбы.
Я сидел на кухне битый час и ждал. Не знаю, что там можно делать столько времени, но стучать и спрашивать не стал. Прислушивался к звукам из-за закрытой двери — они вселяли надежду, что с гостем все хорошо. Жаль, что сардельки уже разварились и превратились в куски непонятно чего. Наверное, их стоит уже выбросить. Я допивал второй бокал коньяка, когда замок в ванной комнате все-таки щелкнул.
— С легким паром, — произнес я, но сарказм сдержать все-таки не удалось.
— Спасибо, — он слабо улыбнулся и на нижней губе появилась капелька крови — треснула. — Извини, не смог удержаться и принял ванну. Не так часто… — он замолчал на полуслове и облизнул губы.
— Макароны с сардельками будешь?
— Мне не хотелось бы затруднять…
