– Ну ты к этому, внучок, сам пришел! Делал бы как мы с бабкой говорили, сейчас бы игрался на компьютере, а так теперь мы все спать перестанем! Запомни, Митяй, человеческое существо само по себе творец своей судьбы! Вот ты с нами вместе теперь в заложниках…
– В задолжниках по учебе, дед!
– Во-во! В этих самых! И мы теперь в задолжниках обстоятельств!
– В заложниках обстоятельств, дед!
– А, ну-ну-ну! Совсем запутал! Пойду до Сириуса схожу.
– Ты там, это, деда, в Сириусах своих поаккуратней, а то после тебя иной раз в туалет не зайдешь! И баба ругается.
Благодаря старанием опекунов юноша осознал необходимость вытаскивания заваленной сессии. Последние ночи перед смотром он практически не спал и добросовестно работал, но его усилий не хватило. Нужно было думать об этом раньше. Митя с треском провалился и подлежал отчислению. Однако бабушка с дедушкой продолжали борьбу за благополучие внука и в очередной раз оказались перед порогом училища.
Клавдия Семеновна в предчувствии очередного приступа решила отправить в бой деда. Мужчина задачу понял сразу. Он пристально посмотрел на супругу, расправил плечи и уверенно двинулся вслед за Митей. Они встретились с Иваном Анатольевичем, а потом все вместе прошли к кабинету директора. Через полчаса тягостного ожидания их пригласили. Кроме директора на встрече присутствовали завуч, классный руководитель и один из преподавателей.
Обвинительную речь начала директор. Она сразу дала понять, что в курсе семейных проблем студента, но совокупность всех проступков юноши дает основание для его отчисления. Здесь имелись в виду не только задолженности по учебе, но и необоснованные пропуски, безответственность и дисциплина на занятиях.
– Ну представьте, он сидит на паре в наушниках и всем своим видом дает понять преподавателю, что ему неинтересно! – возмущалась женщина. – Или просто без разрешения встает и идет за чаем! У них в классе кулер и чай попить можно, но ведь на перемене, а не посредине занятия!
Дед стойко выдерживал один за одним удары и молча смотрел на внука. Безусловно, они вместе с супругой все-таки плохо знали мальчика! Оказывается, он способен на вранье и откровенное хамство. Он уходит от проблемы, и вместо поиска путей выхода из нее, вместо признания ошибок, работы и решения задачи в руках у него злополучный телефон. Глупые видюшки, игры, музыка и переписка.
– Уважаемые коллеги! – начал дед, как только почувствовал, что директор выдохлась. – Да, да не удивляйтесь, я «Отличник просвещения СССР»! Я обычный сельский мужик и иногда говорю неграмотно. Всю свою жизнь я учил детей трудам, и все, что вы для меня поведали, не пустой звук! Мне очень больно и обидно то, что я слышу сейчас про своего внука, потому что это оценка не ему, а мне и моей супруге…
Дед говорил красиво и убедительно. Он не стал оправдываться и полностью признавал свои ошибки. В его словах преобладали просительные и жалостливые ноты, и в какой-то момент времени он склонил на свою сторону директора. Завязавшийся между ними диалог дал понять всем присутствующим, что у провинившегося студента появился шанс. Руководителя поддержала завуч, приглашенный преподаватель, и Иван Анатольевич остался в одиночестве.
– Но ведь мы отчисляли студентов и за меньшие провинности! – робко попытался возразить он.
– А не нужно, Иван Анатольевич! У нас тут нет никакой коррупционной составляющей и никакого сговора! Мы тут, понимаете, коллегиальное решение принимаем! – завуч выразила общее мнение.
– Что Вы предлагаете? – обратилась директор к деду.
– Я вас очень прошу, дайте нам шанс! До Нового года двенадцать дней, я думаю, он успеет! Сидел же он последние ночи!
– Надо было весь семестр сидеть, а не последние ночи! – проворчал Иван Анатольевич.
– Вы это, ежели что, я сам его в военкомат отведу!
– А почему молчит сам студент? – вдруг удивленно спросила директор. – Может, он и не хочет учиться?
– Хочу! – тихо ответил Митя.
– Вы хоть понимаете, студент, что сейчас происходит?
– Понимаю!
– Тогда почему Вы молчите? – спросила завуч.
– Мне нечего сказать! Простите меня, пожалуйста! Я исправлюсь! – также тихо проговорил Митя.
– Что Вы там бубните себе под нос, юноша? – возмутилась директор.
– Прощенья просит! – с сарказмом ответил Иван Анатольевич.
– Понятно! Ну что, товарищи, давайте решать! Предлагаю в порядке исключения…, по семейным обстоятельствам, предоставить данному студенту возможность ликвидировать задолженности до…, когда у нас новогодние каникулы заканчиваются?
– Тринадцатого, – с грустью сказал Иван Анатольевич.
– До тринадцатого января. Кто против, товарищи?
Поднял руку вверх только куратор группы.
– Ну что ж, Дмитрий, идите, исправляйтесь! И не подводите бабушку и дедушку!
Воздух был пропитан ароматом цветущих деревьев. Весело щебетали птицы, солнце должно было вот-вот показать свой светящийся диск, а легкий весенний ветерок ласково обдувал лица ополченцев. Рыжик напряженно всматривался в горизонт, крепко сжимая в руках телефон. Наконец аппарат завибрировал, сигнализируя о сообщении.
– Вася, я боюсь?!
– Ты где, солнце мое?