Начал Владимир с бани. Он долго не вылезал из парилки, испытывая наслаждение от приятной ломоты в костях и скрипа пропаренной кожи, давно позабывшей про гель для душа и мочалку. Чувство чистоты было непривычно и восхитительно! Мужчина сложил старое белье и носки в целлофановый пакет и уверенно бросил его в урну. В шкафчике лежали приготовленные новые вещи, не Armani, конечно, раз в двадцать дешевле, но зато новые. А за Armani дело не заржавеет!
Следующей была парикмахерская, где благодаря блестящей работе мастера Звягин стал похож на себя самого. Безусловно, пока еще он не мог позволить себе многого из своей прошлой жизни, например любимой туалетной воды. Но широкая улыбка смазливой молоденькой продавщице в парфюмерном салоне на Арбате, и в карман пиджака легло несколько пробников с забытым ароматом.
Через несколько дней Владимир реализовал свое стоматологическое оборудование. Все ушло за бесценок. Как минимум в два-три раза дешевле рыночной стоимости, но для воплощения задуманного этого было вполне достаточно.
– Все будет хорошо! Нужно надеяться и верить, – подумал Звягин, расположившись в уютном кресле любимой шашлычки. – Ашотик, дорогой, мне, как всегда! Не забыл?
– Ух-х-х, Владимир Сергеевич, давненько Вы к нам не заходили!
– В Германии трудился, Ашотик, два года представляешь? Бюргеров лечил. У меня эти баварские колбаски – вот где стоят! – Владимир приложил два пальца к горлу.
– Сейчас все сделаем в лучшем виде! Пить что пожелаете, виски, бренди?
– Ашот, водку, только водку, хотя нет, дорогой, конечно, коньяк, мой любимый армянский коньяк.
Через два часа вооруженный пакетом с едой и выпивкой Звягин уверенно отворил двери казано. На пороге его встретила Вика. Как показалась, она одновременно растерялась и обрадовалась.
– Ой, это Вы? Вы что, опять? Вы же обещали!
– Не опять, а снова, Вика! Один раз живем, другого не будет! А один раз можно и отдохнуть!
– У Вас все нормально, выглядите неважно?!
– Работал много последние два года! А так, все отлично, все просто замечательно! Знаешь что, Вика? Принеси мне…
– Кофе?
– Нет, Вика, как расшифровываешься твое имя? Принеси мне Победу! – мужчина заразительно засмеялся.
Уверенной походкой он прошел к своему автомату и с удивлением обнаружил в клубе Степана. Тот сидел возле автомата со Штирлицем, пил кофе и был в прекрасном настроении.
– Ни хрена себе, Вовик! – оценил он внешний вид друга. – Я уже и забыл, что ты можешь выглядеть, как мачо! Может, не будешь играть? Сколько ведь уже продул?
– Да ладно тебе, дружище, перестань! Везет тому, кто везет! Я решился на крайнюю игру! Поверь мне, это мое решение и мое слово!
– Эх, Вовка, сколько ты их уже давал, этих слов? – с горечью ответил Степан.
– Да ладно, перестань! Пойдем лучше вмажем, как в старые добрые времена?! Я угощаю!
– Тебе, может, не надо, гляди, как тебя покачивает?
– Да ты чего, Степик? Кто не с нами, тот против нас! Пошли!
Они обосновались в той самой песочнице, в которой неплохо повеселились несколько лет назад и душевно просидели около часа. Степан с удивлением смотрел на прежнего Звягина и не мог понять, почему человек может вот-так вот запросто, сам, по собственной воле и без принуждения прыгнуть в пропасть и опуститься до сбора бутылок и окурков, отвергая при этом очевидные вещи.
Игра началась. Владимир вел ее очень своеобразно, следуя разработанной им тактике. Степан сидел рядом и пытался разобраться в стратегии друга и определить его замысел.
Но оказалось, никакой тактики не было. Звягин рисковал там, где этот риск не оправдывался и, наоборот, осторожничал там, где можно было рискнуть. А еще через некоторое время ученый понял, что запахло жареным. Владимир все чаще залазил во внутренний карман за деньгами и с нездоровым возбуждением нервно, словно шар в лузу, пытался загнать банкноту в купюроприемник. Он постоянно то снижал, то повышал ставку и вел себя не вполне адекватно. Степан понимал, что вот-вот произойдет катастрофа и как мог старался вытащить друга из клуба.
Но Звягин успокоился только тогда, когда вывернул наизнанку опустевший карман. Он судорожно начал перерывать другие карманы, а потом вдруг обхватил голову руками и заплакал.
– Все! Вот это по-настоящему все! Степик, дружище, умоляю тебя, займи, у тебя же остались деньги? Поверь мне, это будет последний раз! Поверь мне, брат! Нет? Ну пойдем тогда хоть выпьем?!
Степан понимал, что бросать Владимира в таком состоянии нельзя и на выпивку согласился. Пили долго. Доктор совсем расклеился и винил в своих бедах всех подряд. Через некоторое время он задал известный русский вопрос: «Вот скажи мне, Степик! Ты меня уважаешь?».
– Нет, Вовик! – честно признался изрядно подвыпивший кандидат наук. – не уважаю!
– Почему, брат? – Звягин громко икнул.
– Потому что ты слабак! Ты просрал все, что только может просрать человек! Как же можно тебя уважать?
– Что все?
– Да все! Ты проиграл работу, жену, ребенка, в конце концов себя самого? Ты живешь как бомж и собираешь бутылки…
– Давай вмажем, Степик! – Владимир налил себе полный стаканчик. – За нас!