– Гляди, это мы! Видишь, какие венки на головах прикольные? А это хоровод водим, тут песни поем… наши песни русские, украинские! А это, глянь, дружки мои горящее колесо сделали – символ солнца! А тут через костер прыгаем. Здесь невесту украли, а тут пляшут все. Весело-то как было! Глянь, какая она у меня красивая, молодая, нежная! Тебе нравится?
– Допустим. Дальше-то что?
– Дальше, Миша, ты на мою свадьбу пожаловал! На первый день ты не успел, пришел на следующий, 8-го числа без приглашения! Мы тебя не звали, а ты явился, часиков в шесть утра, помнишь? – в руки снайпера легла фотография убитой девушки в неестественной позе на крохотном балконе.
Петренко взял в руки фото и сразу узнал невесту.
– Доповідаю, що зняли снайпершу, бачив в неї СВД? – вспомнил он свои слова сразу после ее убийства и испугался.
Он почувствовал бешеный стук сердца и испарину, мгновенно покрывшую лоб. Петренко не боялся так сильно никогда в жизни и вдруг отчетливо представил, как этот явно сумасшедший парень будет его медленно убивать. Снайпер понимал, что вряд ли найдет в себе силы сопротивляться и бороться за свою жизнь, потому что это просто бессмысленно. Он очень остро ощутил тысячелетний страх смерти, накопленный человечеством в ожидании всепоглощающей темноты.
– Я не убью тебя, фашист! – услышал он тихий голос своего палача. – Ты сам себя убил, когда первый раз нажал спусковой крючок. А я, наоборот, попробую тебе помочь, воскресить тебя попробую, хочешь?
– Ты безумен! Целитель хренов! – прокричал Петренко.
– Я не из ФСБ, ты не прав. Но ФСБешники, действительно, помогали мне тебя пробивать. Они делали это неофициально, рискуя утратой доверия[14] со стороны своих. Они рисковали своими совершенно секретными источниками в Службе безпеки України и Міністерстве внутрішніх справ України [15], – почему-то на украинском сказал Василий. – Знаешь, почему они это делали для простого ополченца из непризнанной республики?
– Все, что ты мне скажешь – брехня собача!
– Они делали это для меня по просьбе моего дядьки, – Рыжик не обратил внимание на пленника. – Родного брата матери. Чистый хохол. Фамилия – Вакуленко. Он полковник Советской Армии. Служил нашей с тобой когда-то единой стране и в кошмарном сне не мог представить, что ты, Миша, хладнокровно убьешь невесту Васи из снайперской винтовки. Видишь, какой у меня каламбур получился? Так вот, в Москве он большой человек – профессор, доктор исторических наук, и он попросил многих людей найти для меня…, для тебя, Миша, очень интересную информацию.
– Бред! Все это бред сивой кобылы! – возмущенно ответил собеседник.
– Ну почему же бред? Ты сейчас все поймешь, но для начала я хочу показать тебе – тебя! Поверь, это нужно! – Василийдостал очередную стопку фотографий, снял канцелярскую скрепку и передал пленнику: – Ты, наверное, таких даже не видел! Смотри, тут вы стенка на стенку с фанатами Металлиста, узнаешь себя? А тут ты чего делаешь? «Sieg Heil! «Heil Hitler!»[16] кричишь? И рука в нацистском приветствии! А тут, смотри, ты на Евромайдане чего-то громишь. Вот, глянь, какая показательная фотка – дедульке георгиевскую ленточку в рот заталкиваешь, а это следующая – его же в мусорный бак головой? Десяток молодых придурков против старого, немощного человека из-за ленточки? Героям слава, да? А вот ты в «Азове»! Дальше сам смотри, я уже видел, противно!
Ополченец достал пачку сигарет, прикурил и почувствовал, как снова начало давить сердце. Чуть помедлив, протянул сигареты своему собеседнику, который молча листал оставшиеся фотографии. Дойдя до конца, он отложил стопку, тоже закурил и задумался. Его взгляд застыл в одной точке на противоположной стене. Он не шевелился и пепел сигареты несколько раз упал на бетонный пол.
– Мне стыдно не стало! Скажи мне, Рыжик, что тебе от меня нужно? Мстить за невесту пришел – мсти! Что ты мне ребусы свои подсовываешь? Ты думаешь, мне здесь у вас по кайфу все? Если бы ты к нам попал, я бы тебя похоронами дебильными не мучал, я бы из тебя душу не вынимал, убил бы сразу и все дела!
– Да ты меня и так убил! Полтора года назад. 8 июля 2015 года я умер, а то, что стыдно тебе не стало, я знаю! Но я тебя стыдить и не собирался, просто хотел спросить, ты когда в Правый сектор записывался, наколки гитлеровские колол, когда русских людей избивал и в прицел свой снайперский смотрел, наверное, за идею ратовал?
– Да, ратовал! Ратую и ратовать буду! – взорвался снайпер. – Я борюсь за государственность украинской нации, за ее чистоту, за то, чтобы этнические украинцы вернулись к собственной речи, истории, идентичности! Я сражаюсь за украинскую Украину!
– Миша! Да ты же не Бандера! Тебе вообще не подходят его лозунги, потому что ты не знаешь историю своей собственной семьи! Смотри, – Василий достал новую фотографию, – узнаешь?