– Неужели им стал известен мой план с индейцами? – с тревогой подумал он, хватая ручку стоп-крана.
Когда встревоженный начальник поезда достиг места происшествия, в открытую дверь вагона ему открылась необычная картина. По полю со всходами пшеницы короткими перебежками бежал человек. Он явно пытался путать следы и умело, по-военному, менял траекторию движения. Через тридцать-сорок метров беглец падал, перекатывался на два-три метра, а потом ловко поднимаясь начинал движение…
Дверь скрипнула громко, и арестованный, подняв голову, с опаской посмотрел на вошедших мужчин. Тусклая лампочка плохо освещала помещение гауптвахты. Впрочем, помещением это можно было назвать с натяжкой. Крохотная комнатка размером метр на два с серыми бетонными стенами была чуть больше туалета в хрущевке. Маленькое окошко под потолком прикрывалось решеткой и форточкой не служило, поэтому воздух в камере был влажным и спертым. Стоял сильный запах немытого человеческого тела. Одним словом, атмосфера камеры не радовала, но Рыжик пришел не за впечатлениями.
– Спасибо, Лютый! – протянул он руку.
– Ты смотри, Рыжик…, ты обещал! – отвечая на рукопожатие, взволнованно попросил охранник.
– Да ладно, братишка, не волнуйся, ты же меня знаешь! – ответил гость, предлагая арестованному лампочку на сто пятьдесят киловатт. – На, поменяй!
Лютый дождался, пока поменяют лампочку, неловко потоптался на выходе из камеры, нервно прикурил и пробурчал: «Короче, я вас закрою! Закончишь, позвони!».
Василий удивился тому, как противно скрипит дверь, еще раз взглянул на яркий свет и принялся откровенно рассматривать пленника.
– Бить пришел, бей! Что в гляделки играешь? – тихо проговорил снайпер.
– Хотел бы избить, избил бы давно, – ровным, спокойным голосом ответил Рыжик. – А так я тебя, гад, убивать пришел!
– Да кто тебе позволит? И этому, здоровому, ты только что пообещал!
– А мне не нужно позволения! – ополченец открыл папку и протянул пленному фотографию Олеси в свадебном платье: – Гляди, это моя невеста!
Петренко машинально взял в руки фото. С минуту он равнодушно смотрел на очаровательную белоснежную улыбку девушки.
– Поздравляю! А мне это на что? – на лице снайпера не дрогнул ни один мускул.
– Я объясню! Слушай меня внимательно! Зовут меня Василий Кулешов. Родился я в Горловке в 1992 году. Мать украинка, батя русский. Так что мы с тобой погодки, ты ж с 91-го?
– Ну и что с того? – удивился ничего не понимающий Михаил.
– Да просто мы с тобой одинаковые, только у тебя, наоборот, мама русская, а батя хохол, так?
– Допустим.
– Мы с тобой прям как близнецы, понимаешь? Сидели за одними партами и слушали одних учителей. А потом служили срочку в одной армии, я – в 55-й Петроковской ордена Красного Знамени бригаде связи, слыхал?
– Ну, допустим, – повторил снайпер.
– Ну а ты в 93-й отдельной гвардейской механизированной Харьковской дважды ордена Красного знамени, орденов Суворова и Кутузова бригаде. Слышишь, как красиво звучит? В этом названии нет ни железного, ни рыцарского, ни тем более большого креста[12]! Ну да ладно, ближе к теме. После дембеля я помогал родителям, учился, по ночам работал. Болел за Донецкий «Шахтер» и ходил на танцы, а потом встретил ее, – ополченец вновь показал фотографию невесты: – Будешь курить?
– Давай! – снайпер потянулся к протянутой пачке.
Он закурил с наслаждением, затягиваясь горьким дымом, и вдруг снова протянул руку к фотографии: «Можно?».
– Нет, не встречал я ее ни разу, вообще тебя не пойму! Что тебе от меня надо? Что ты пристал?
– Я не пристал! Просто я с тобой, Миша, беседую почти каждую ночь, а ты со мной ни разу и не поговорил. Вот я и исправляю эту ошибку.
– Да ты просто псих, как там тебя, Рыжик, да?
– Давай продолжим? Короче, ты в то время попал в футбольные ультрас[13] Днепропетровского «Днепра», так? Что, футбол спокойно не смотрелось? Обязательно драки нужны были, погромы. Ну а так, чего? Ни работы толком, ни семьи! Только бухло и наркота! Мотался по кабакам, в загранку ездил, с сербами дрался, с итальянцами… Хулиганка чистейшей воды, как же ты умудрился с нациками-то связаться? Правый сектор?! А потом Евромайдан, за бабки.
– Слушай, что ты от меня хочешь? Пробил меня классно! Ты, наверное, из ФСБ? Вербануть хочешь? – перебил Рыжика снайпер.
– Нет, Миша, нет! Я, когда с Олесей встречаться начал, бизнесом занялся. Хлеб делал, продавал. Не густо, конечно, но на квартирку малюсенькую заработал. Представь, как у меня здорово все было: женщина любимая, работа в удовольствие, свадьба… 7 июля 2015 года. Мы с ней специально выбирали на день Ивана Купалы, один из главных славянских праздников! Вот смотри, как здорово было! – Василий протянул Петренко несколько фотографий и подвинулся ближе.