Выглядели все довольно странно. Доуз обрядилась в пергаментного цвета мантию, на манжетах которой пестрели пятна чернил, рыжие волосы были искусно заплетены в толстые косы. Тернер красовался в плаще из блестящих черных перьев, переливавшихся, словно спинка жука. Трипп обзавелся эмалево-белыми доспехами, судя по всему, прежде никогда не видевшими битв; изумрудная брошь размером с персиковую косточку на левом плече удерживала горностаевую накидку. Ученый, жрец и принц. Алекс окинула себя взглядом. Ей тоже достались доспехи – из кованой стали, явно предназначавшиеся для битвы. Броня воина. Наверное, они весили довольно много, однако Алекс не ощущала тяжести; с таким же успехом она могла носить сейчас обычную футболку.
– Мы мертвы? – спросил Трипп, широко распахивая глаза, так что белок охватил всю радужку идеальным кольцом. – Должны быть, верно?
Он старательно отводил взгляд от Алекс. Впрочем, остальные тоже избегали смотреть друг на друга. Они окунулись в чужие жизни, стали свидетелями совершенных преступлений.
– Где мы? – поинтересовался Тернер. – Что это за место?
Доуз с покрасневшими глазами и распухшим от слез лицом протянула руку, чтобы коснуться одной из веток, но после передумала.
– Не знаю. Существует мнение, что фруктом с Древа Познания был гранат.
– В жизни не видел таких гранатов, – заметил Тернер, вскинув бровь.
– Хотя выглядит довольно мило, – добавил Трипп.
– Ничего не ешь, – отрезала Доуз.
– Я же не дурак, – нахмурился Трипп и вдруг воззрился на Алекс, раздираемый одновременно страхом и удивлением. – Черт возьми, Алекс, ты…
Доуз закусила губу, Тернер еще больше помрачнел.
– Алекс, – прошептала Доуз. – Ты… горишь.
Алекс окинула себя взглядом. Тело покрывало низкое колеблющееся голубое пламя – таким обычно выжигают траву. Она дотронулась до огня пальцами, и язычки подвинулись, словно ощутили ее прикосновение. Алекс помнила это пламя, видела его, когда боролась с Бельбалм.
Она сунула руку под нагрудник и ощутила холодную поверхность прижатой к ребрам шкатулки, подаренной сотрудниками «Резиновых сапог Арлингтона». Сейчас ей хотелось лишь лечь и скорбеть о Хелли, о кролике Бэббите. Она склонялась над телом незнакомца под звуки льющего снаружи дождя, сидела на поручнях яхты, чувствуя, как под ней вздымалось и опадало море, стояла на площадке лестницы в Il Bastone с тяжелым камнем в руках, придавленная силой принятого решения.
Алекс крепче сжала шкатулку. Она слишком далеко зашла, так что хватит оплакивать ошибки прошлого и бередить старые раны. Подняв голову, Алекс заставила себя посмотреть им в глаза – Тернеру, Триппу, Доуз – и проговорила:
– Что ж, пойдемте искать Дарлингтона.
Мир вновь изменился, и Алекс стиснула зубы, готовясь опять оказаться в чьей-нибудь голове, погрузиться в страшные чужие воспоминания, словно бы перед ней прокручивался худший в мире плейлист. Ей не выпала роль пассажира или наблюдателя. Нет, Алекс сама стала Доуз, Триппом, Тернером и Хелли. Ее Хелли, которой как раз надлежало выжить.
Однако в этот раз менялся лишь мир вокруг, и вскоре Алекс заметила тропинку между деревьями. Выбравшись из сада, они попали в нечто вроде крупного торгового комплекса, раскинувшегося под открытым небом – заброшенного, или, может, вовсе недостроенного. На фасадах массивных зданий арочные окна соседствовали с обычными, прямоугольными. Вокруг царила безупречная чистота, взгляд повсюду натыкался на оттенки бежевого и серого.
Алекс обернулась. Позади шумел фруктовый сад, черные ветви деревьев шелестели от призрачного ветра, в ушах до сих пор стоял гул от жужжания пчел.
Кто-то запел, и Алекс поняла, что звук доносится из зеркала, установленного в большой эллиптической чаше из гладкого серого камня. Впрочем, нет, это вовсе не зеркало – пруд с безмятежно-гладкой водой, напоминающей зеркальную поверхность. В ней отражалась Мерси, стоящая на страже над их телами, – все четверо, словно трупы, плавали на спинах в обмелевшем фонтане во дворе библиотеки.
– Это в самом деле она? – спросил Трипп. Вся его бравада за время спуска полностью исчезла. А ведь они только начали путь.
– Думаю, да, – проговорила Алекс. – Вода – элемент перемещения, посредник между мирами, – пояснила она, повторяя слова, которые когда-то сказал Жених, стоя рядом с ней по пояс в реке в пограничных землях.
–
Пение Мерси сопровождало размеренное тиканье метронома.
– Откуда начнем? – поинтересовался Тернер с каменным выражением лица.
