Хелли хотелось остаться здесь, лежать на боку и наблюдать за спящей Алекс. Когда мужчины погружались в сон, вся склонность к насилию, амбиции и стремления словно покидали их, лица смягчались, становясь почти нежными. Однако Алекс даже во сне хмурилась и стискивала челюсти.
«Нет покоя грешникам», – хотела сказать Хелли, но слова замерли, даже не успев сорваться с языка. Попыталась рассмеяться, но казалось, смеху негде в ней укорениться: ни живота, где он обычно возникал, ни легких, сквозь которые вылетал вместе с дыханием.
Сейчас, когда ее больше не сдерживало тело, Хелли ощущала, что распадается на части. Она не знала, когда это случилось.
«Не так уж быстро». Недостаточно скоро, чтобы избавить от обрушившейся боли. Прошлая ночь выдалась плохой, одной из череды столь же неприглядных, но стоит перестать цепляться за этот мир, и воспоминания начнут блекнуть. Откуда-то она знала, что тогда Лен, Ариэль и все прочее навсегда покинут ее мысли, исчезнут стыд и печаль. Нужно просто уйти, опустеть, как опрокинутая чашка. Это восхитительное ничто почти неодолимо влекло ее к себе, обещая забвение. Она сбросит телесные оковы и станет светом.
Но она не могла уйти. Не сейчас. Сперва она еще раз посмотрит на свою девочку.
Алекс открыла глаза, быстро, без подрагивания век, словно резко вырвалась из сна, посмотрела на Хелли и улыбнулась – как будто распустился цветок. Вся настороженность исчезла, оставляя лишь радость, и Хелли поняла, что совершила ужасную ошибку. Она зря осталась, задержалась здесь, чтобы попрощаться. Видит бог, ей плохо, намного хуже, чем от осознания собственной смерти. Впустую растраченная жизнь казалась до боли печальной и не стоила сожалений, но Хелли понимала, что будет скучать по Алекс. Тоска по ней, желание еще раз хоть на миг ощутить дружеское тепло и наполнить легкие воздухом причиняли ни с чем не сравнимую боль.
Алекс сморщила нос. Она не утратила мягкости, несмотря на безжалостный град дерьма, обрушившийся на нее во время жизни с Леном, и Хелли это нравилось.
– Доброе утро, Вонючка Хелли.
Хелли смутно осознала, что ночью ее вырвало. Может, она захлебнулась от рвоты? Кто знает.
– Давай свалим отсюда к чертям, – предложила Алекс. – Навсегда. Хватит с нас этого места.
Хелли кивнула, ощущая нахлынувшую волну боли, которая все росла, угрожая окончательно ее поглотить. Алекс не шутила; она все еще верила, что с ними может случиться что-то хорошее. Возможно, Хелли и сама отчасти верила в нечто подобное. Конечно, не в безумные мечты о занятиях в колледже и работе на полставки, в которых любила растворяться Алекс. И все же… Хелли полагала, что все это дерьмо к ней не прилипнет, по крайней мере, не навсегда. Сейчас она просто угодила в неприятности, но все пройдет, она справится, вновь станет нормальным человеком и заживет обычной жизнью, а эта квартира вместе с Леном, Бетчей, Итаном, Ариэлем и даже Алекс – всего лишь остановка, промежуточная станция.
Вот только вышло все совсем не так, верно?
Алекс потянулась к Хелли, но рука прошла сквозь тело; тогда она расплакалась и стала звать подругу. Хелли тоже плакала, но сейчас это было иначе, чем при жизни: ни покрасневшего лица, ни сбившегося дыхания, она словно бы просто растворялась в потоках слез. И всякий раз, когда Алекс пыталась ее обнять, Хелли видела проблески чужой жизни: стол в спальне малышки Алекс с букетом сухих цветов и заколками в виде стрекоз; парковка, где та сидела с детьми постарше, передавая по кругу сигарету; смятое крыло бабочки, лежащей на влажном кафеле. А потом она вновь будто бы оказывалась в стылой темной комнате после солнечного света или ныряла под воду.
В спальню ворвался Лен, за ним следовал Бетча. Теперь, видя их на расстоянии, Хелли ощутила прилив нежности. Живот Бетчи выпирал из-под футболки, на лбу Лена темнели небольшие прыщи. Но потом Лен подошел к Алекс и зажал ей ладонью рот.
Все как всегда, от плохого к худшему. Парни стали обсуждать, что делать с телом, после Лен ударил Алекс, и Хелли решила, что все, хватит. Пора завязывать с этой жизнью, здесь больше не на что смотреть. Счастливые воспоминания закончились. Ее словно тянуло течение – не слишком приятно, но лучше, чем было раньше.
Хелли проскользнула сквозь стену и по коридору вылетела в гостиную. На диване в трусах спал Ариэль. Не хотелось думать о нем, вспоминать, что он с ней сделал. Бесчестье казалось далеким, словно бы принадлежало кому-то другому. Ну и хорошо, так и надо.
Чего она ждала? За нее никто не вступится, ничего не изменится. Не будет никакого прощания, и не останется следов того, что она вообще жила в этом мире. Господи, родители. Их разбудит звонок из полиции или морга с сообщением, что в переулке нашли ее тело. Хелли ужасно сожалела об этом, однако вскоре чувство вины тоже исчезнет, и ей останется лишь пожимать плечами.
Лен и Бетча возились с дверью квартиры, Алекс плакала. Ариэль что-то сказал, а после захихикал. При звуках этого смеха Хелли будто вновь отбросило назад в свое тело, к тому моменту, когда Ариэль со смехом ее трахал. Нет, все не могло так закончиться.
