Похоже, после всех увиденных невзгод ему хотелось лишь замкнуться в себе. Теперь Тернер знал, что Алекс сделала в Лос-Анджелесе, а она получила ответ на вопрос, который никогда не собиралась ему задавать. Борец за справедливость. Убийца.
Прищурившись, Алекс вгляделась в безжизненный серый день. День ли? Ведь солнца нигде не видно. Над головой, насколько хватало глаз, все так же простиралось сине-фиолетовое небо. Ни огненных ям, ни обсидиановых стен. Скорее, какой-то новый пригород несуществующего города. Безупречно чистые улицы, почти одинаковые здания, по форме напоминающие торговые центры, напичканные маникюрными салонами, химчистками и табачными лавками, встречающиеся на каждом углу. Но ни вывесок над дверями, ни посетителей, ни товаров на витринах магазинов.
Алекс медленно повернулась кругом и попыталась справиться с нахлынувшим головокружением. Не только здания, но и трава, и тротуары здесь были окрашены в песочный, бледно-бежевый цвет. По спине пробежал неприятный холодок.
– Я знаю, где мы.
Доуз медленно кивнула. Она тоже сложила кусочки пазла вместе.
Они стояли перед Стерлингом, который теперь стал фруктовым садом. Чаша с водой – Женский стол в их мире. Значит, остальное…
– Мы в Нью-Хейвене, – заметил Трипп. – В Йеле.
Или где-то в этом роде. Здесь Йельский университет лишился всего величия и красоты.
– Ладно, – пробормотала она с уверенностью, которой вовсе не чувствовала. – Тогда мы хотя бы сможем ориентироваться. Пошли.
– Куда? – поинтересовался Тернер.
– Куда же еще? – Алекс поймала взгляд Доуз. – В «Черный вяз».
Дорога пешком от кампуса до «Черного вяза» занимала примерно час, но здесь время казалось слишком ненадежным. Ни солнца над головой, ни дождя, ни ветра, ни намеков хоть на какие-то природные явления.
Пройдя по бетонному двору, они вышли на улицу, по прикидкам Алекс соответствующую Элм-стрит, хотя в этом мире вдоль нее выстроились большие многоквартирные дома. Впрочем, улица, кажется, менялась. Обернувшись, Алекс уперлась взглядом в перекресток, которого прежде не было; поворот налево исчез, превратившись в правый.
– Мне это не нравится, – пробормотал Трипп, его била дрожь.
Алекс вспомнила скольжение мокрой веревки и вздымающееся под ней море.
– Все хорошо, – проговорила она. – Не стоит останавливаться.
– Нам нужно… оставить хлебные крошки или еще что-нибудь в этом роде, – почти сердито заметил он. Его настроение было вполне понятно. Происходящее с ними вряд ли сошло бы за приключение, скорее уж за ночной кошмар. – Если мы вдруг заблудимся.
– Нить Ариадны, – дрожащим голосом проговорила Доуз.
Тишина казалась всеобъемлющей, мир застыл в неподвижности. Создавалось чувство, что они путешествуют внутри трупа.
Алекс по-прежнему касалась рукой фарфоровой шкатулки.
Неизвестно, как долго шли паломники, но следующее, что осознала Алекс, – сетчатый забор и огромную вывеску с надписью: «Будущий дом Вествилла: Роскошная жизнь». Рядом было нарисовано изящное стеклянное здание, построенное посреди ухоженной лужайки: на нижнем этаже «Старбакс», счастливые жильцы машут друг другу, кто-то выгуливает собаку.
За забором вилась знакомая тропинка. Обрамлявшие ее каменные глыбы когда-то были колоннами, здесь шумели березы, от которых теперь остались одни лишь пни.
– «Черный вяз», – прошептала Доуз.
Отчего-то сейчас казалось разумным говорить тише. Вдоль улицы тянулись вроде бы пустые дома с закрытыми ставнями окнами и голыми серыми лужайками, но Алекс краем глаза уловила какое-то движение. Кто-то отодвинул занавеску в окне верхнего этажа? Или просто померещилось?
– За нами наблюдают, – сообщил Тернер.
– Чтобы перебраться через забор, нужны болторезы, – пробормотала Алекс, стараясь не обращать внимания на охвативший ее страх.
– Ты уверена? – спросил Тернер.
Алекс опустила глаза. Окружавшее шкатулку пламя теперь стало ярче, почти белым. Она приблизилась к забору – и прошла сквозь сетку, от прикосновений металл таял, превращаясь в ничто.
– Круто, – выдохнул Трипп, хотя, судя по голосу, в любой момент мог расплакаться.
Подъездная дорожка, ведущая к «Черному вязу», отчего-то казалась длиннее; дорога, обрамленная торчащими пнями деревьев, походила на аллею висельников. Но самого дома видно не было.
– О, нет, – простонала Доуз.
Да, дом не мелькал в поле зрения, поскольку старого особняка больше не существовало. Вместо него высилась лишь жалкая груда обломков, среди которых что-то двигалось.
– Мне это не нравится, – вновь пробормотал Трипп и скрестил руки на груди, будто защищаясь.
Алекс вдруг накрыла небывалая нежность к этому парню. Во рту еще остался резкий привкус хлорки; нога Спенсера словно до сих пор впивалась в ее промежность; на нее давила тяжесть позора Триппа, навечно удерживающего его под водой.
– Алекс, – тихо сказал Тернер. – Оглянись. Медленно.
