– Нужно помнить, что они – не те люди, которых мы любили или ненавидели. Они просто… голодные.
Трипп съел еще немного, а после отодвинул миску.
– Понимаю, о чем ты говоришь, но это – Спенсер. Не знаю, как объяснить… дело не только в словах. Просто он от души наслаждается, когда говорит мне гадости.
Алекс вспомнила, о чем Рудольф Китчер писал в своей «Демонологии». Если он прав, то демоны долгое время питались лишь эмоциями мертвых, которые даже сравнивать нельзя с болью и удовольствием живых. Так почему бы им не наслаждаться, оказавшись в царстве смертных? Ведь дверь в закусочную открыта настежь.
– Слушай, Трипп… Прости, что тебя в это втянула.
– Да я все понимаю. Ты просто делала свою работу.
– Ну… ты ведь знаешь, что «Лета» официально не санкционировала наши действия, – поколебавшись, проговорила Алекс. – И мы не собирались устраивать тебе проблем с «Черепом и костями».
– Конечно знаю.
– И все равно согласился помочь?
– Ну да. Мне нужны были деньги, и… Я просто не знаю, где мое место. Все друзья работают в городе, а я до сих пор не получил диплом и теперь сомневаюсь, хочу ли этого. Мне нравится Дарлингтон и… не знаю… я решил быть среди тех, кто делает что-то правильное.
Через час Алекс и Трипп распрощались на лужайке. Она немного оправилась после двойного кошмара из Итана и не-Хелли, но все равно чувствовала себя выжатой как лимон. Совсем не подходящее состояние для встречи с Претором, однако Алекс не предоставили права выбора.
– Боже, – проговорил он, завидев ее на пороге своего кабинета. – Вы ужасно выглядите.
– У меня выдались тяжелые дни.
– Входите, садитесь. Может, чаю?
Алекс покачала головой. Ей хотелось лишь поскорее закончить эту встречу. Чувствуя себя до крайности паршиво, она опустилась на стул, ожидая, пока профессор включит электрический чайник. Сейчас у Алекс не было сил притворяться и играть, да и зачем? В этом больше нет смысла.
– Ну что ж, – произнес Претор, выбирая себе чайный пакетик. – С чего начнем?
– Вчерашний пожар…
– Нью-Хейвен. – Уолш-Уайтли лишь пренебрежительно махнул рукой – стало быть, поверил словам Тернера о вандализме. Может, он не заходил внутрь и, вырванный из теплой постели, стремился только побыстрее вернуться домой? – В восьмидесятых было гораздо хуже, – продолжил Претор. – В Нью-Хейвене царил настоящий беспредел. Печенье? – Профессор протянул ей синюю жестянку.
Озадаченная Алекс все же не стала отказываться от еды. Она взяла два.
– Конечно, был и положительный момент, – снова заговорил Уолш-Уайтли. – На старой часовой фабрике мы устраивали потрясающие вечеринки, и никто не обращал на это внимания. Там до сих пор сохранились фрески, написанные студентами из архитектурной школы. Красивые, просто дух захватывает.
С чего вдруг Претор ударился в воспоминания о студенческих вечеринках? Почему не читал нотации о Проходе и преступлениях против «Леты» и университета, не рассказывал о процедуре изгнания их с Доуз или о какой-либо возможности реабилитации? Такое чувство, что профессор пытался наладить более непринужденную беседу. Неужели просто наслаждался в преддверии грандиозных проводов?
– Итак, – произнес Уолш-Уайтли, усаживаясь за стол с кружкой чая. – Давайте начнем.
– Я… Мне нужно что-то подписать?
– Для волчьего забега? Нет, все они осознают возможный риск. Именно поэтому общее превращение состоится на земле. Кажется, в следующем семестре они выбрали… – он посмотрел в свои записи, – кондоров, чтобы резвиться в воздухе.
Алекс попыталась осмыслить слова Претора. Он говорил о ритуале в «Волчьей морде», запланированном на завтрашнюю ночь. Превратившись в стаю, члены общества будут бегать по государственному парку «Спящий гигант». В прошлом на таких забегах было много травм и несчастных случаев, поэтому обществу не разрешили провести ритуал в начале учебного года. Алекс предполагала, что его отложат, пока… ну, вряд ли «Лета» возьмется за дело без Данте и без Вергилия. Наверное, попросят вернуться Мишель Аламеддин.
Так почему же Претор смотрел сейчас на Алекс, будто ожидая, что она вытащит кучу карточек и начнет рассказывать о способах обеспечения духовной безопасности?
– Простите, – осторожно проговорила она. – Вы все еще хотите, чтобы я приглядывала за волчьим забегом?
Уолш-Уайтли вскинул бровь.
– Ну вы же не думаете, что я глубокой ночью потащу свои старые кости в «Спящий гигант»? Ну же, мисс Стерн. Вы составили отличный отчет о ритуале в «Манускрипте». Надеюсь, и в дальнейшем будете держать марку.
Что, черт возьми, происходит? Может, он ждал, пока решение об отстранении их с Доуз примет руководство «Леты»?
