Одержимый полностью

Понимая, что усилия напрасны, Алекс все же набрала номер Доуз. Вызов не прошел. Связь в «Черном вязе» давала сбои и в лучшие времена, а под землей и вовсе отсутствовала. Алекс направила экран на лестницу, освещая ступеньки. Что скрывается там, наверху? Может, Дарлингтон решил приберечь ее в качестве закуски перед сном? Сохранилась ли его привязка к «Черному вязу», или он спокойно выбирался в Нью-Хейвен, где обставлял сцены для своих убийств? В этом был смысл. Дарлингтон выжил в аду и демоном, и человеком, и обе его ипостаси частично вернулись в мир смертных и сидели в золотом круге. В душе этого мальчика-демона все еще жила любовь к Нью-Хейвену и его легендам, он знал историю трех судей. Ему наверняка понравилась бы мысль устроить жуткую охоту на падальщиков, чтобы занять Алекс и Тернера.

Неужели все в самом деле сходилось и его отчаяние было лишь притворством? Может, демон в нем возобладал над человеком? И если так, давно ли это случилось?

Впрочем, кем бы он ни был, Дарлингтон не представлял, на что способна Алекс. Пусть она ранена и слаба, но то, чем он стремился ее напугать, может стать оружием в ее руках. Ребра при каждом вдохе отзывались болью, плечо, на которое пришелся удар о ступеньки, мучительно ныло, но бывало и хуже. Вот только дверь наверху казалась достаточно тяжелой, чтобы Алекс смогла через нее пробиться. Она коснулась соляной звездочки на запястье, отмечавшей место, где змейка вошла в тело, и понадеялась, что ее защитница готова нанести удар.

– Кто хочет помочь отсюда выбраться? – спросила Алекс Серых.

– Ты сможешь вернуть нас к жизни? – поинтересовался Дэниел. Похоже, Арлингтону в этом поколении не досталось мозгов.

– Нет, – ответила Алекс. – Но вы хотя бы не застрянете навечно в этом подвале.

– Я пойду, – отозвалась Харпер.

– Не оставляйте меня здесь одного! – вскричал Дэниел.

– К черту, – выдохнула Алекс, даже не представляя, сработает ли замысел. – Ныряйте сюда.

Она протянула руки, и родители Дарлингтона метнулись к ней. Алекс будто очутилась на многолюдной вечеринке, где крики сотни голосов сливались в невыносимый шум. Рот наполнился вкусом шампанского, в нос ударил запах гвоздики, туберозы и амбры. В голове тут же всплыло название аромата, Caron Poivre, а перед мысленным взором мелькнул флакон в виде стеклянной гранаты, стоящий на туалетном столике. Она увидела в зеркале свое худое лицо и игравшего на полу темноволосого маленького мальчика с серьезными глазами. Он всегда наблюдал за ней и чего-то хотел, выматывая страстным желанием познать мир.

Картинка сменилась – теперь Алекс смотрела глазами мужчины. Она оказалась в ухоженном саду «Черного вяза», в разгар лета поражавшем пышной зеленью. Впереди по тропинке шел старик все с тем же маленьким мальчиком. Он любил их обоих и в то же время ненавидел; терпеть не мог ни своего отца, ни собственного сына. Ему бы хоть немного удачи, возможность обрести твердую почву под ногами, чтобы не чувствовать себя ничтожеством, – он ведь Арлингтон.

Алекс покачала головой. Такое чувство, что она тонула в ненависти к себе.

– Вам обоим не мешало бы подумать, как вы хотите провести загробную жизнь. Я бы посоветовала психотерапию.

Алекс взглянула на лежащие на земле трупы, вспомнила человечного, сломленного Дарлингтона, которого видела во сне. «Я не знаю, как их не любить». Похоже, он нашел ответ.

Алекс бросилась к выходу из подвала. Казалось, тело с трудом вмещало переполнявшую ее силу. Плечо и ребра больше не болели, стук сердца эхом отдавался в ушах. Перескакивая через две ступеньки за раз, она взлетела по лестнице, вскинула руки, чтобы защитить лицо, и снесла запертую на засов дверь.

Раздался чей-то крик, и Алекс увидела съежившегося у открытой задней двери бледного Майкла Ансельма с широко распахнутыми от ужаса глазами.

– Алекс? – пискнул он.

– Что вы здесь делаете? – поинтересовалась Алекс.

– Я… Что ты здесь делаешь?

– «Черный вяз» – не собственность «Леты». Кто-то должен присматривать за Космо.

– И поэтому ты только что снесла подвальную дверь с петель?

Хорошо, что Ансельм не стал пищей для демонов, однако Алекс не спешила ему доверять.

– Что вам нужно? И где вы были?

Ансельм поднялся на ноги и отряхнулся, поправил манжеты, пытаясь вернуть себе хоть немного достоинства.

– В Нью-Йорке. Жил своей жизнью, ходил на работу, играл с детьми и всеми силами старался не вспоминать о «Лете». Сегодня утром я встречался с руководством и приехал, чтобы сообщить об их решении.

– Сюда?

– Доуз сказала, что ты здесь. Она тоже должна приехать. Не хочу дважды повторять одно и то же.