Гибельный воробей (также Кровавый гонец, или Чернокрылый предвестник); семейство Воробьиные
Происхождение: Непал, дата происхождения неизвестна
Даритель: «Святой Эльм», 1899
Происхождение этих воробьев по сей день остается неизвестным. Возможно, их вывели как вид или зачаровали. Или же птицы развили уникальные способности в дикой природе. Впервые колонию таких воробьев обнаружили около 700 года в горной деревушке, жители которой впоследствии массово покончили с собой в результате отравления. Мировая популяция этих птиц также неизвестна, но по меньшей мере двенадцать особей обитают в неволе.
Рекомендации по уходу и кормлению. Воробей содержится в состоянии магического стазиса, но раз в неделю его следует кормить и позволять немного полетать, чтобы не атрофировались крылья. Птица предпочитает темные холодные помещения, при солнечном свете становится вялой. Во время ухода за воробьем предпочтительно закрывать ушные проходы воском или ватой во избежание последствий: апатии, депрессии, а в случае длительного воздействия даже смерти.
Смотри также тайнсайдскую канарейку и жемчужину «Манускрипта» – лунного соловья.
Воробей поступил в дар от членов «Святого Эльма», полагавших, что приобрели себе Облачного предвестника, известного своей способностью по характеру полета предсказывать бури.
Неужели никто не заметил, что общества «преподносят в дар» «Лете» всю магию, которую считают слишком опасной или бесполезной для собственных коллекций? Неполные наборы, предметы, купленные по ошибке или приносящие несчастья, изношенные артефакты и объекты с непредсказуемыми свойствами. Пусть наша оружейная – одно из величайших хранилищ магии в университете, она к тому же имеет сомнительную славу самого опасного вместилища волшебных предметов.
Дарлингтон спал и во сне видел себя монстром. Теперь, проснувшись, он почувствовал, что страшно замерз. И, возможно, живущий внутри монстр так никуда и не делся.
Он побрел вверх по ступенькам, смутно сознавая, что оставляет за собой кровавый след. Из своей крови, не Ансельма. У того даже крови не было. Демон просто развалился надвое, как набитая опилками кукла, копия человека. Каждый шаг барабанным боем отдавался внутри: гнев, желание, гнев, желание. Он хотел трахаться и сражаться, а еще проспать тысячу лет.
Наверное, рано или поздно Дарлингтон начал бы смущаться собственной наготы. Или, может, провел так много времени в двух местах одновременно, что скромность затерялась где-то между мирами? Похоже, он разгромил бальный зал, но сейчас оценивать нанесенный ущерб вовсе не хотелось. Честно говоря, проведя столько времени взаперти в его стенах, Дарлингтон сомневался, что вообще когда-либо захочет переступить порог бального зала. И он зашагал прямиком в свою спальню на третьем этаже.
