Одержимый полностью

– Наверное, Голгарот поставил. – На человеческом языке имя звучало как-то неправильно, словно Дарлингтон говорил с акцентом.

– Я знаю его как Ансельма. Тело… оболочка настоящего Ансельма тоже внизу.

– Тебе не обязательно со мной идти.

– Ладно.

Дарлингтон чуть не рассмеялся. Ради него Алекс Стерн дважды спускалась в ад, но подвал – это уже чересчур. Порывшись в ящике стола, Дарлингтон достал фонарик и двинулся вниз по ступенькам.

Пусть он знал, чего ожидать, однако резкий запах стал неожиданностью, как и представшие взору уродливые раны на мертвых телах. Дарлингтон застыл на лестнице, сам не зная, что именно хотел сделать. Закрыть им глаза? Произнести что-нибудь в утешение?

Он целых три года изучал смертные слова, но сейчас не представлял, что сказать. На ум приходила лишь фраза, красовавшаяся на всех брошюрах «Леты».

– Mors vincit omnia, – прошептал Дарлингтон, не в силах больше ничего предложить. Пусть теперь он на знакомом берегу, но море его изменило. Скорби придется подождать.

Дарлингтон направил луч фонарика на останки тела Майкла Ансельма, которого почти не знал, лишь видел мельком, когда на первом курсе влился в ряды «Леты» в качестве нового Данте. Смерть члена правления придется как-то объяснять. Впрочем, это тоже подождет.

Дарлингтон поднялся по лестнице. Дверь в подвал была сорвана с петель, и он осторожно прислонил ее к косяку, словно валун, отмечающий вход в гробницу.

Проклятые хлопья снова стояли в шкафу. Прислонившись к столешнице, Алекс смотрела что-то в телефоне, волосы струились по спине, как темная зимняя река.

– Придется что-то сказать Доуз, – проговорила она. – Ансельм прятался от ее камер, но меня она явно видела. И заметила, что камера в бальном зале не работает. Ты готов вернуться?

– Вряд ли это важно. Наверное, лучше объяснить все лично. – Дарлингтон поколебался, но не смог удержаться от вопроса: – Ты видела моих родителей после…

Алекс кивнула.

– Они помогли мне выбраться из подвала.

– Они считают меня убийцей?

– Вроде того.

– Они сейчас здесь?

Алекс покачала головой. Конечно нет. Он и сам прекрасно знал, что Серые редко возвращались на место собственной смерти. Вопреки тому, что рассказывалось в популярных байках, призраки не охотились за своими убийцами, а стремились вспоминать любимые места, дорогих людей и простые человеческие радости. Преследовать кого-то бросались лишь особо мстительные и упорные духи, а его родители не обладали подобной напористостью. И уж точно предпочли бы держаться подальше от Голгарота. Мертвые боялись демонов, обещавших боль даже после смерти, хотя все муки должны закончиться вместе с жизнью. Они определенно не стали бы попадаться на глаза Дарлингтону.

– Старик здесь, – заметила Алекс, поплотнее запахнув пальто.

– Дедушка?

– Теперь я его слышу. И остальных тоже.

Дарлингтон постарался скрыть удивление, любопытство и зависть. Откуда в этой тощей девчонке подобная сила? Каким образом она способна заглядывать в скрытый мир, столь долго ускользавший от него самого? И почему после года, проведенного в аду, ему до сих пор не наплевать?

– Они вечно что-то бормочут, – добавила она.

Дарлингтон вдруг осознал, что ее слова – знак доверия. Он ни капли не сомневался, что сейчас Алекс делилась с ним знаниями, о которых не ведали в «Лете». Еще один подарок. Дарлингтон вдруг понял, что жаждет ее доверия ничуть не меньше, чем силы, и постарался отогнать эти мысли.

– Что он говорит?

Алекс смущенно опустила голову, уставившись на носки собственных ботинок.

– Призывает стать свободным. Заявил, что ты отдал этому месту достаточно крови. Но решение за тобой, как и всегда.

– Неправда, – фыркнул Дарлингтон. – Что он сказал на самом деле?

Пожав плечами, Алекс взглянула ему прямо в глаза.

– Что ты как никогда нужен «Черному вязу». Этот дом принадлежит тебе по праву крови. Еще он что-то бормотал о наследии Арлингтона.

– Вот это больше на него похоже. – Он вдруг замолчал и вгляделся в ее лицо. – Ты ведь знаешь, что здесь случилось, верно? О том, что я сделал? И почему выжил внутри чудовища?

– Знаю, – просто сказала Алекс, не отводя взгляда.

– Я всегда задавался вопросом, правильно ли поступил.

– Если тебе станет легче, прямо сейчас, будь это в моих силах, я бы его придушила.

Неожиданно для себя Дарлингтон рассмеялся. Возможно, той ночью в Розенфельд-холле Алекс каким-то образом сумела бы уберечь его от съедения, но не сдвинулась с места, желая, чтобы знание о совершенных ею преступлениях умерло вместе с ним. Он считал ее предательницей. Однако эта же несуразная девчонка в конечном счете сумела вытащить его из потустороннего мира. Казалось, ничего из сказанного им не в силах ее потрясти, и это чертовски успокаивало.

– Я вернусь, – проговорил Дарлингтон, надеясь, что дедушка сумеет понять его дальнейший поступок. – «Лучше бежать от смерти, чем чувствовать ее хватку», – произнес он смертные слова, изгоняя старика. Его способ предложить Алекс мир.

– Спасибо, – отозвалась она.