Одержимый полностью

Алекс понимала, что рано или поздно ей наверняка придется убить Итана. Мелькала мысль покончить с ним еще во время поездки в Лос-Анджелес, но рядом всегда торчали охранники с пушками вроде Цви, которые, не задумываясь, уложили бы ее на месте. К тому же предложенная сделка, казалось, не требовала особых усилий, лишь одно дельце – и все. Выполнишь – и мы в расчете. Хорошая девочка. Конечно, этим все не ограничилось. Она вроде бы довольно легко выбила деньги Итана, а значит, без сомнений, будет новое дело, очередное поручение, еще один должник со своей слезливой историей. Ведь речь по-прежнему шла о ее матери. О том, чтобы Мира ходила гулять на фермерский рынок и каждое утро спокойно шла на работу, веря, что дочь наконец-то в безопасности.

Повесив трубку, Алекс взглянула на яркие огни возле заправочных мест, светящуюся вывеску с ценами на топливо, включенные фары грузовика, который водил толстяк в клетчатой рубашке. Казалось, что заправка служила своего рода маяком. Но к чему взывали все эти яркие огни?

Убив Итана, Алекс сможет освободиться. Но нужно действовать разумно, найти способ застать его в одиночестве, сделать уязвимым, как она. И каким-то образом вывести из уравнения маму, чтобы не осталось рычага давления, и в случае провала дочери Мире не пришлось бы заплатить. А для этого необходимы деньги. Очень много денег.

– Хочешь, я останусь с тобой? – спросила учительница.

– А можно? Пока за мной не приедет машина.

– С тобой все будет хорошо.

– Потому что я, вроде, хорошая девочка? – Алекс выдавила из себя улыбку.

Учительница бросила на нее удивленный взгляд.

– Нет, малышка. Потому что ты убийца.

Когда возле заправки затормозил «Додж» Тернера, Алекс махнула на прощание учительнице и с благодарностью скользнула на пассажирское сиденье. В машине работал обогреватель, радио поймало какую-то местную радиостанцию, описывающую день, проведенный на окрестных рынках.

Сперва они ехали молча. Алекс почти задремала, когда Тернер вдруг поинтересовался:

– Во что вы вляпались, Стерн?

Вполне резонный вопрос, учитывая испачканную кровью одежду, повязку на шее, покрытые грязью кеды и до сих пор не выветрившийся запах дыма и алкоголя, разбрызганного по гостиной Лайнуса Рейтера.

– Ни во что хорошее.

– Больше ничего не хотите добавить?

В данный момент Алекс не горела желанием вдаваться в подробности и вместо этого спросила:

– Как продвигается ваше дело?

Она еще не поделилась с ним подозрениями относительно Претора и его соперничества с Бикманом.

– Не очень хорошо, – вздохнул Тернер. – Похоже, мы нашли связь между деканом Бикманом и профессором Стивен.

– Правда? – Алекс была рада хоть ненадолго забыть о Лайнусе Рейтере.

– Стивен сообщила об искаженных сведениях, поступивших из лаборатории кафедры психиатрии. Она опасалась, что в деле замешан по меньшей мере один из сотрудников, а опубликовавший результаты профессор не утруждал себя лишними проверками.

– А декан?

– Он возглавлял комиссию, привлекшую к дисциплинарной ответственности того профессора, Эда Лэмбтона.

– Судьи, – пробормотала Алекс, вспомнив, как палец профессора Стивен был зажат между страниц Библии. – В этом есть смысл.

– Только буквальный. В Библии речь идет не о судьях в современном понимании этого слова. В библейские времена слово «судьи» обозначало лидеров.

– Возможно, убийца не ходил в воскресную школу. Лэмбтона уволили?

Тернер бросил на нее удивленный взгляд.

– Конечно, нет, у него бессрочный контракт. Но его отправили в оплачиваемый отпуск и велели отозвать все публикации. Его репутация пошла прахом. Психиатрические исследования строятся на принципах честности, так что он подлил масла в огонь. К сожалению, в его алиби нет никаких пробелов. Он просто не мог напасть на декана Бикмана или профессора Стивен.

– И над чем вы работаете теперь?

– Иду по другим следам. У Марджори Стивен был неуравновешенный бывший муж. Бикмана когда-то обвиняли в домогательствах. Врагов у обоих хватало. – «Знакомое чувство». – Бикман также имел связи с обществами.

– Правда? – заинтересовалась Алекс. Неужели Тернер накопал про назначение Уолш-Уайтли?

– Он состоял в «Берцелиусе».

– «Берцелиус» едва ли можно назвать обществом, – фыркнула Алекс. – Они не владеют магией.

– И тем не менее это общество. Вы знакомы с Мишель Аламеддин?

Он и сам прекрасно знал ответ – видел их вместе на похоронах Элиота Сэндоу. Тернер решил ее допросить?

– Конечно, – подтвердила Алекс. – Она была Вергилием Дарлингтона.

– А еще захаживала на кафедру психиатрии Йельского университета в Нью-Хейвене. Мишель участвовала в исследовании, проводимом Марджори Стивен, и находилась в городе в тот вечер, когда убили декана Бикмана.

– Я ее видела, – призналась Алекс. – Мишель сказала, что ей нужно успеть на поезд обратно в Нью-Йорк, потому что вечером ужинает со своим парнем.

– Камера запечатлела ее на железнодорожном вокзале. В понедельник утром.

Не в воскресенье вечером. Мишель ей солгала. Но для этого могло быть бесчисленное множество причин.