Она уже давно не испытывала настоящего страха. По правде говоря, ей нравилось противостоять родителям Дарлингтона, бросать вызов Чудиле, прощупывать нового Претора. Даже когда Доуз вызвала из ада табун огнедышащих лошадей, Алекс не так уж сильно испугалась. Обычно ей нравилось выбрасывать из головы все посторонние мысли и полностью отдаваться предстоящему сражению – но только если она могла победить.
Однако Лайнус Рейтер оказался ей не по зубам. Точно так же Алекс не хватало изворотливости, чтобы вырваться из-под власти Итана Харела. Они не сильно отличались друг от друга. Лайнус с радостью выпил бы ее досуха и закопал на заднем дворе, чтобы подкормить розовые кусты. Итан продолжал бы без зазрения совести использовать, отправляя на задания, пока однажды она бы просто не вернулась.
Алекс втерла бальзам в рану, заменила повязку и порылась в шкафу в поисках чистых спортивных штанов «Леты». Пару штук она так и забыла забрать из стирки, поэтому пришлось подняться в спальню Вергилия и залезть в шкаф Дарлингтона. Алекс отыскала одни, слишком длинные и мешковатые, но хотя бы чистые.
Потом она направилась в библиотеку «Леты» и сняла с полки книгу Альбемарле, не обращая внимания на доносящиеся со страниц отдаленные крики и поднимающиеся в воздух клубы серы. Книга хранила память о последних запросах, а Доуз явно изучала сведения о потустороннем мире.
Взяв ручку с плетеного столика рядом с полкой, Алекс на миг заколебалась. Нужно очень точно сформулировать запрос. Упоминания о вампирах встречались повсеместно – от фольклора до художественной литературы, и ей ни капли не хотелось тратить время, отделяя выдумки от действительно полезной информации. К тому же слишком размытые фразы заставляли трястись стены библиотеки, вызывая опасность обрушения. Пожалуй, стоит начать с меньшего.
Нацарапав «Лайнус Рейтер», она вернула книгу на полку. Стеллаж тихонько задребезжал, но после успокоился, открывая проход в библиотеку. На полках оказалось больше дюжины книг, но Алекс вскоре поняла, что большинство из них посвящены семье Рейтер и их великолепному особняку в Старом Гринвиче под названием «Свитвелл». Немецкие иммигранты, Рейтеры сколотили состояние на производстве бойлеров и водонагревателей. «Свитвелл» и прилегающие земли всегда переходили по наследству от одного Рейтера к другому, но Алекс подозревала, что в действительности все они были одним и тем же человеком.
К своему удивлению, на библиотечной полке Алекс обнаружила один из альбомов Арнольда Гюйо и толстый том в темно-синем переплете с золотым тиснением на корешке: «Йель: старое и новое». Дарлингтон, одержимый альбомами, посвященными Нью-Хейвену и Йелю, бережно хранил с шестнадцатого по восемнадцатый тома, много лет назад вместе с дневником Хирама Бингэма Третьего украденные из библиотеки Стерлинга с целью скрыть важную информацию о «Лете» и наводнявших город магических артефактах.
Пролистав толстые страницы, заполненные газетными вырезками, картами и старыми фотографиями, Алекс наткнулась на снимок молодых людей в костюмах с суровыми лицами, сделанный в Мори. В заднем ряду с серьезным видом застыл Лайнус, на выцветшей фотографии бледно-голубые глаза казались почти белыми. Здесь он выглядел как-то мягче, живее, чем на диване в собственной гостиной. Может, в те времена он был еще человеком? Или уже обратился и водил за нос окружающих? Каким образом она могла справиться с влиятельным вампиром голубых кровей из Коннектикута?
На полке также оказалась «Демонология» Китчера, которую советовала почитать Мишель Аламеддин. Доуз пользовалась ею для исследований. Алекс пролистала страницы, все еще надеясь отыскать перечень монстров и, желательно, способы борьбы с ними. Однако, как Доуз и сказала, в книге содержались споры об аде между набожным христианином, студентом-богословом Эллисоном Ноунсом и атеистом Рудольфом Китчером, состоявшим в рядах «Леты».
Судя по всему, Ноунс отстаивал версию ада, к которой склонялся и Тернер, – место вечного наказания грешников:
