– У вас ведь есть деньги. Так, может, переведете пятьдесят тысяч Итану, и я уйду, а вы вновь сможете вернуться к обычным делам? Чем там занимаются богачи в своих особняках в среду тихим вечером? Передвинете мебель, уволите дворецкого или что-то в этом роде.
Подхватив стакан, Рейтер устроился на одном из белых диванов.
– Этому льстивому ублюдку я не дам ни цента. Можете так ему и передать.
– Я бы с радостью, но… – Алекс пожала плечами.
Рейтер нетерпеливо хмыкнул.
– Уже интересно. И что вы предпримете, если я не отдам деньги?
– Он сказал вам врезать.
– О, отлично. – Рейтер выглядел искренне довольным. Откинувшись на спинку, он скрестил ноги, а руки раскинул в стороны, словно приглашая невидимую толпу насладиться его щедростью. – Можете попробовать.
Никогда еще Алекс не ощущала себя настолько уставшей. Она не станет бить человека, который не хочет защищаться. Конечно, может, он тащился от подобного дерьма или отчаянно желал развлечься. А возможно, просто не считал нужным опасаться кого-то вроде нее, не в силах представить, какой вред она способна нанести. Однако он явно любил свой уютный дом и прекрасные вещи. Алекс решила попробовать зайти с этой стороны.
– У меня мало времени, спешу на жаркое свидание с Чосером. – Она опрокинула вазу с каминной полки.
Но ничего не случилось. Внезапно Рейтер оказался рядом с ней, сжимая вазу длинными белыми пальцами. Он двигался быстро. Слишком быстро.
– Ну-ну, – поцокал он языком. – Я ведь привез ее из самого Китая.
– Вам виднее, – проговорила Алекс, отступив на несколько шагов.
– В 1936 году.
Больше она не колебалась. Алекс сжала руку с кастетом в кулак и замахнулась.
Слишком медленно. Она ударила лишь воздух. Рейтер уже стоял сзади, обхватив ее одной рукой поперек груди, а пальцами другой сжимая череп.
– Нет никакого долга, глупышка, – промурлыкал он. – Я – конкурент. Харел вместе с мерзкими, ничтожными соотечественниками нацелились на мою территорию. Не знаю, для чего эта крыса отправила тебя сюда. Подарок? Приманка? И вот вопрос – смогу ли я выпить тебя досуха и не испортить свой костюм. Мне нравится бросать самому себе подобные вызовы. – И он впился зубами – клыками – ей в шею.
Алекс закричала. Пронзившая боль была острой, как укол иглы, и мучительно расползалась по телу. Теперь Алекс знала, почему в поместье не водилось призраков. Здесь жила сама смерть.
Она мысленно потянулась к Серому, неохотно затаившемуся за воротами. Школьная учительница ворвалась в нее, принеся с собой затхлый запах раздевалки, наполненной обедами в коричневых пакетах, пыльное облако мела и железную волю.
Зашипев, вампир ослабил хватку и выплюнул изо рта кровь, забрызгав ковер и светлую обивку дивана.
– Вот и хана твоему костюму.
Теперь глаза его блестели как яркие монеты на слишком бледном лице, изо рта выступали мокрые от крови клыки.
– У тебя могильный вкус.
– Отлично.
И Алекс с кастетом на руке, используя силу Серого, бросилась вперед, сумев нанести два удара. Она услышала, как хрустнула челюсть, ощутила, как промялся под ее кулаком живот. Потом он, стряхнув с себя оцепенение, вновь начал двигаться. С прежней скоростью Рейтер метнулся прочь, увеличивая расстояние между ними, и поднялся в воздух, невесомо завис над полом в окровавленных белых одеждах.
А ведь Алекс с самого начала ощущала, что с ним что-то не так. Как она могла принять это существо за человека?
– Настоящая загадка, – проговорил вампир. Обычный человек после двух ударов кастетом уже отправился бы в мир иной, Рейтер же казался совершенно невозмутимым. – Теперь понятно, почему Итан Харел прислал ко мне чахлого ребенка. Кто ты на самом деле, малышка?
Неужели Итан отправил ее сюда умирать? Впрочем, об этом она будет тревожиться потом – если выживет.
Схватив со столика фарфоровую статуэтку, Алекс швырнула ее через французские двери, а сама метнулась к бару. Она не стала ждать, чтобы понять, заглотил ли он наживку, и подскочив к шкафчику, принялась опрокидывать бутылки, разбивая все, до чего могла дотянуться, потом в лужу из алкогольного месива скинула свечи, и беспомощно всхлипнула, когда одна из них погасла. Но огонь все же занялся, вспыхнул и расцвел изящными языками пламени, распростерся в стороны, как виноградная лоза. Он вылизывал алкоголь, скользя по барной стойке, и постепенно набирал силу.
