— Все? — собирает волосы на одну сторону, заплетает в косу. Я киваю головой, закидывая руки за голову, сцепляю пальцы в замок. Выдержу все, пусть мне потом и гореть в личном аду, но не позволю себе напугать малышку. Наблюдаю, как она пристраивается возле моего бока, рассматривает сквозь опущенные ресницы. Ее ладони ложатся мне на грудь, обводит пальчиками соски, нагибается и прижимается губами к одному. Трогает языком сосок и наблюдает за моей реакцией. Ее невинная игра стоит мне железных нервов. Каждое ее движение, ее неуверенная ласка отдается жгучим желанием.
— Ты очень…мужественный, — от ее низкого голоса бегут мурашки, сжимаю зубы. Меня никто не называл мужественным. Красивым тоже. Уродом — да. Моральным уродом. Бессердечным. Хладнокровным. Мужчины мечтали да сейчас мечтают меня уничтожить, сравнять с землей, — мечты моих конкурентов, обиженных партнеров, недругов. Мой официально существующий бизнес слишком лакомый кусочек, а сколько еще у меня активов, долей в других направлениях— многие и приблизительно не представляют. Не зря пытаются ушлые журналисты прикинуть мое состояние. Чет не о том думаю, глядя на Диану.
Она, прикусив губу, рассматривает пресс, поглядывает на член в плену ткани. Она возбуждена. Чувствую, как ее потряхивает от желания, как сжимает и разжимает бедра.
— Презерватив в кармане брюк, — вскидывает на меня глаза с поволокой, прикусывает язычок. Пойдет или нет? Пойдет. Жадно слежу за ее задницей, за тем, как она находит фольгированную упаковку и возвращается к кровати. Я забываю, как дышать. Диана берется за края шелкового топа для сна, снимает его. Хорошенькая, чертовка. Шорты падают на пол, смотрю вниз. У меня во рту становится слишком влажно, в паху слишком жарко и напряженно.
— Хочешь сверху?
— Сверху?
— Да, будешь мной руководить, — последнее слово приходится ей по душе, крутит в руке презерватив, изгибает губы в невинно-порочной улыбке. Блядь, как такое возможно? Я сам снимаю с себя боксеры, тянусь за презервативом, качает головой, приказывая глаза вернуться в исходное положение. Мне приказывает? Мне сто лет никто не приказывает, тем более женщины, но тут я подчиняюсь. Дико интересно, что предпримет моя скромняшка, если при взгляде на член ее щеки покрываются румянцем.
Я приблизительно начинаю понимать, как морально издеваются над людьми. Невыносимо лежать неподвижно и наблюдать, как Диана медленно разрывает упаковку. Невыносимо сдерживать себя, пока она нагибается ко мне, чтобы раскатать латекс на члене. От ее дыхания я едва не кончаю.
— Диана! — рычу свозь стиснутые зубы, смотрит на меня невинным взглядом, словно не понимает мои мучения. Ладно, сладкая, сегодня ты руководишь полетом в другую Галактику, завтра уже буду я подчинять тебя себе.
— Тебе не больно? Ты хмуришься.
— Мне очень хорошо, — матерные слова крутятся на языке, но оставляю их при себе. Прикрываю глаза, сжимая до боли свои пальцы над головой. Сейчас будет кислородное голодание мозга, потому что не дышу, не шевелюсь. Диана садится на мой член, медленно опускаясь. Какая же она узкая! Стенки влагалища плотно сжимают мой член, это одновременно невероятно и невозможно.
— Что мне делать?
— Двигаться, — разжимаю руки. Смотрю ей в глаза, подхватывая за ягодицы. Медленно приподнимаю, медленно опускаю. Ее губы складываются в «О», в глазах появляется лихорадочный блеск от новых ощущений. Этот неспешный темп меня доконает, у меня выступает пот на лбу от напряжения, от контроля своей похоти, важно, чтобы малышка кончила. Пусть постепенно подсаживается на наркотик «секс» только со мной.
Диана стонет, царапается, это срывает мне башню, превращая в обезумевшего похотью животного. Сжимаю ее талию, задаю бешеный темп, от которого у девушки сбивается дыхание и плывут глаза. В одну руку накручиваю ее волосы, тяну на себя, присасываюсь в жестком поцелуе к раскрытому рту. Стонет мне в рот, чувствую, как сжимается, дрожит в моих руках, всхлипывает. Выгибается в пояснице, сильнее насаживается на член. Отпускаю ее талию, обхватываю голову, прикусываю губу, совершаю несколько мощных толчков, рвано стону ей в рот, стискивая в руках светлые пряди волос.
— Ахренеть, — выдавливаю из себя, тяну за волосы Диану, заглядывая ей в глаза. Часто моргает, пытается прогнать скопившиеся слезы в глазах.
— Все хорошо? — непривычно видеть слезливую партнершу после секса. Обычно все млели от удовольствия.
— Да, — глухо произносит девушка, пряча от меня глаза. Я беру ее за подбородок, внимательно всматриваюсь в глаза, пытаясь понять, о чем она думает. Не понимаю, но явно не трепещет от восторга. Сложно с ней, я привык к другим отношениям, но упрямо буду жевать этот кактус. Говорят, они красиво цветут.
— Говори.
— Все хорошо. Правда, — пытается улыбнуться, получается криво и неправдоподобно.
— Не ненавижу врунов. Давай будем честными друг перед другом. Ты можешь завуалированно общаться с папаней, с сусликом, с подругами, со мной лучше прямым текстом. Сделал больно?
— Нет.
— Причина слез?
