– Так, подруга, – потирая лапищи, обращается к девушке Гайтан. – Давай-ка на ручки. Я тут видел неподалёку охрененные кусты. В них-то мы и пойдём. Там в туалет можно и сидя, и стоя, и лёжа.
Сорси тихонько смеётся, смущённо отмахивается. Гайтан с предельной осторожностью поднимает девушку и спускается с ней с насыпи. Несёт бережно, бурчит что-то ободряюще. Ксавье провожает их внимательным взглядом, кивает. «Хорошая пара будет, – думает он. – Лишь бы только её не потерять…»
– Святой отец! – окликает его Фортен. – Можно на пару слов?
– Да, конечно.
Фортен наскоро проходится расчёской по разлохмаченным кудрям, прячет её в нагрудный карман. Снимает с дрезины рюкзак с котелком и продуктами, прихватывает треножник, на котором готовят еду. «Втянулся наш учёный, – невольно улыбается Ксавье. – Вот уже и помогать начинает».
– Пойдёмте к озеру. Всё равно основная часть компании уже там, – предлагает Фортен.
Ксавье прихватывает с собой обвязанные проволокой порубленные куски дерева и идёт за библиотекарем. Тот дожидается, пока священник поравняется с ним, и спрашивает:
– Скажите, а куда мы дальше? Там, за проливом. Если проедем через тоннель.
Отец Ланглу задумывается. А действительно, куда? Путь через Францию он себе отлично представлял, всё было размечено. А вот куда после пересечения Евротоннеля…
– Хороший вопрос, Жак. Всё зависит от того, что мы увидим по ту сторону.
– Если проедем, – с нажимом повторяет Фортен.
– Это уже третий вопрос.
– И всё же?
– Если по ту сторону пролива действительно есть люди – мы найдём того, кто нам нужен, – старательно подбирая слова, отвечает Ксавье. – Амелия нас поведёт. Она девочка непростая.
– Непростая? – фыркает Фортен. – Обычный надоедливый ребёнок, не в меру шумный и избалованный. Вы считаете, она сможет найти кого-то особенного там, где никто из нас никогда не был и представления не имеет о том, что там вообще творится?
– Вы можете не верить мне. Но я верю в Амелию. Иначе не было бы этого похода.
Фортен пожимает острыми плечами и больше ничего не спрашивает. Но начатая им тема заставляет Ксавье всерьёз задуматься.
А что, если они не проедут через тоннель? Если он затоплен, завален, закрыт на входе и выходе? Останется лишь повернуть назад и возвращаться через всю страну ни с чем. Без надежды.
А если нет никого в Великобритании? Если их Купол перестал работать до того, как Бог обновил этот мир? Поймут ли они это сразу по прибытии или через пару сотен километров? Кого им искать на необитаемой земле?
Но самое главное… если весь их путь не напрасен и они действительно найдут людей, как понять, кто им нужен? Как объяснить суть болезни детей Азиля тем, чьего языка ты не знаешь? И как понять, что они тебе ответят?
«Чем дальше мы от дома, тем всё сложнее, – думает Ксавье, глядя в небо, по которому ветер гонит обрывки облаков. – Поговорю с Амелией. Мне сейчас как никогда нужна вера».
Шумят, колышутся травы. Будто перешептываются в Соборе прихожане. «Не хватает привычного, родного, обыденного, – понимает Ксавье. – Открывать глаза после сна и видеть над собой потолок. Облачаться для мессы или для похода по домам прихожан. Говорить с людьми, которых ты знаешь половину жизни, о том, о чём ты привык говорить. Владеть ситуацией, а не импровизировать изо всех сил, стараясь сохранять спокойствие, рассудительность и принимать взвешенные решения».
Он кладёт вязанку поленьев рядом с рюкзаком, ищет взглядом Амелию. Девочка скачет по мелководью под присмотром Акеми, что-то выискивая среди гальки. Священник направляется к ним, но его зовёт Гайтан:
– Отец Ланглу, нам бы эта… глянуть на рану.
Сорси лежит в траве, перебирая пальцами правой руки тонкие стебельки букета цветов. Судя по выдранным с корнем растениям, Гайтан очень старался. Ксавье присаживается рядом с девушкой на корточки, подзывает Йосефа:
– Принеси, пожалуйста, чистую миску с водой. И в моём рюкзаке капроновые ленты и мешочек с гипохлоритом натрия.
– С кем?
– С теми вонючими кристаллами, которыми я очищаю воду, – поясняет Ксавье.
Пока Гайтан ищет нужное, священник осторожно снимает верхний слой повязок с ноги девушки. Ссадины на стопах и голени выглядят неплохо, отёк с голеностопного сустава спал, и Ксавье уже не сомневается в том, что переломов нет. Разбитое правое колено горячее на ощупь, но повязки почти чистые – здесь тоже ничего страшного. Выше девушка не даёт дотронуться, напрягается, сжимается от боли.
– Всё, не трогаю, – уверяет Ксавье, поднимая руки. – Сейчас Гайтан принесёт воду, мы осторожно всё это размочим и поглядим. Лежи спокойно.
– Отец Ланглу… я же сдохну, да? – спрашивает Сорси, уставившись на измятые ею стебли цветов.
– И думать об этом не смей, – строго хмурит брови священник. – Поправишься. Через пару дней сама ходить сможешь.
– Только нет у нас этой пары дней, верно?
Ксавье молчит, берёт её за руку, ощупывает пальцы.
– Сожми. Сильно, как сможешь.
Она сжимает его ладонь. Недостаточно сильно, два пальца всё же плохо слушаются. Но всё лучше, чем вчера к вечеру.
– Теперь левой рукой. Хорошо. А ещё сильнее?
