Моя улыбка увяла. Захотелось прям тут же взяться за поиски подходящей вакансии – куй железо, не отходя от кассы, – но Тристан меня придержал, сказав, что спешить некуда. Ага, а раньше он говорил, что живет недалеко от Сан-Франциско. Я надеялась поступить на работу по специальности, а в итоге очутилась у черта на рогах посреди бескрайних полей, где инженеры никому даром не нужны.
– Здесь нет конструкторских бюро.
– Так устройся в кафе или в продуктовый магазин. Жизнь, знаешь ли, недешево обходится. Многие жены работают.
– Да я бы с радостью. Только почему бы нам не переехать в город побольше, где требуются специалисты моего профиля?
Он не ответил, лишь отправился на кухню и взял пиво. В один присест выдул всю жестянку и выдал:
– Ты знала, где я живу, когда за меня выходила. Мы никуда отсюда не переедем. Здесь мой дом. Мои деньги. Мои правила.
Догадываюсь, что тетя Валя сказала бы про него и про его правила. «Дай мужику разок принять за тебя решение, и он возомнит себя самым главным. Пусть считает себя головой в доме, но мы-то с тобой знаем, кто там мозг».
* * * * *
Жизнь в Америке протекала поразительно… спокойно. Здесь никогда не приключалось перебоев с водой или электричеством. Компьютер завсегда работал. Фасады зданий и окна лоснились, как после ремонта. Когда оранжевые и красные листья падали на землю, мужчина в спецодежде, похожей на скафандр, сдувал их в кучу с помощью огромного аппарата, и затем эти кучи подбирал грузовик. Я тосковала по ежедневным разговорам с бабулей; тосковала по шаркающему над головой деду Володе, чья тяжелая поступь вдалбливала мне, что я не одна на свете; тосковала по доносившемуся из окна запаху пирожков Марии Денисовны; тосковала по шуму машин, несущихся по мощеным улицам. Здешняя тишина иногда казалась мне кладбищенской.
Тристан настаивал на ежедневном сексе, чтобы я побыстрей забеременела. Я тоже ничего не имела против ребенка. По ночам муж пыхтел и хекал на мне, а я горячо желала, чтоб у него поскорее закончилась сперма.
* * * * *
Одесситки великолепные хозяйки. Панькают своих мужчин, подают им лучшие кусочки, прежде чем усесться за стол самим. Таки да, Тристан кайфовал, когда я его обслуживала. Я же рассчитывала ощутить большее удовлетворение. Адаптация почему-то проходила нелегко. Ойц, мне же здесь хужее, чем было в Одессе. Эта мысль частенько стучалась мне в голову, но я гнала ее прочь. Никаких сомнений, мне повезло! Повезло по полной. Я из кожи вон лезла, старалась изо всех сил, но ничего хорошего не добивалась. Вот как сегодня вечером. Начистила картошки, угробив целый час, поскольку до приезда в Америку никогда этим не занималась – за стряпню у нас всю дорогу отвечала бабуля. Затем положила ломтики в глубокую сковородку и добавила чуточку масла. Жареная картошка всегда дарила мне ощущение покоя. Мне нравилось слушать ее шипение, нравился ее солоноватый запах. Она напоминала о бабуле, о доме.
– Смотреть страшно! Да тут литр масла, не меньше. Убить нас хочешь?
– И как же жареная картошка нас убьет?
– Это сплошной холестерин. В свидетельстве напишут: «причина смерти – закупорка артерий».
Я готовила один в один как моя бабуля. Ее жареха всегда получалась нежной и хрустящей. Одесситки – наилучшие поварихи в мире. Это всем известно. Каждый встречный-поперечный от Калининграда до Владивостока скажет то же самое.
Тристан снял сковородку с плиты и вывалил картошку в дуршлаг. Промыл и высыпал обратно на сковородку.
– Без масла подгорит, – предупредила я с ухмылкой, как только раздалось шипение. Пусть я в стряпне не шибко разбираюсь, но это-то знала точно.
– Тебе действительно надо многому научиться, – вздохнул муж. – Сковорода с антипригарным покрытием. И у меня есть в запасе секретное оружие. Тебе понравится.
Он достал из шкафчика какой-то аэрозоль и принялся пшикать на картошку.
– Ты что творишь? – завопила я. – Зачем распыляешь химикаты на нашу еду?
– Это «Пэм». Обезжиренный, – с расстановкой произнес Тристан, будто с адиёткой разговаривал.
Жареху я съела, потому что продукты выбрасывать грешно. Но на вкус она не удалась.
В выходные я позвонила бабуле и доложила о нашем кухонном споре, ожидая получить хоть капельку сочувствия, но она сказала:
– Ну, деточка, не хипеши, мужчины завсегда считают, что во всем подряд лучше нас разбираются. Пусть твой и дальше так думает, какой от этого вред? Все люди разные и расходятся во мнениях, зато имеют, об чем поговорить. Муж тебя любит. Старается помочь приспособиться к его образу жизни. Зараз ты убедилась, что американцы и вправду химичат со стряпней. Ну так возьми глаза в руки и тоже так научись.
– Но ты не понимаешь, ба…
– Эй, теперь ты против меня выступаешь? И что за шмакодявку я вырастила? Брак, знаешь ли, как море: редко когда штиль, редко когда шторм, а чаще всего просто волнение. Семейная жизнь требует от женщины терпения, уступок и мудрости.
