– Начнем сначала. В России, когда Джерри сказал, что не хочет, чтобы я работала, я подумала, он собирается меня избаловать, и была всеми руками за. Не поверишь, чего я только себе ни воображала. Особняк с бассейном и парком. Долларовые купюры, вырастающие по ночам на кустах роз. Чудесный муж.
Мы хором расхохотались. Я вспомнила, как сочла Тристана богатым через подаренный мне компьютер. Я тоже себе воображала, что стану жить в викторианском особняке в завидном районе Сан-Франциско. Воображала себе полное семейное счастье. О да, по части фантазий я дока.
Оксана продолжила:
– Теперь-то я понимаю, что он просто не хотел, чтобы у меня завелись друзья, коллеги и собственные деньги. Я здесь живу, будто в изоляторе, и медленно схожу с ума от тоски, не зная к чему руки приложить в этом чужом доме. Так вот, два месяца назад я не выдержала и послала резюме в больницу.
– Молодец!
– Оказалось, не так все просто. Они захотели посмотреть мое приложение к диплому. Мама отправила копию в бюро переводов в Лос-Анджелесе. Я должна была оплатить услугу чеком или кредиткой, но у меня нет ни того, ни другого. Наличных Джерри мне тоже не дает, только на еду. Экономя по чуть-чуть, я насобирала на денежный перевод.
– Джерри такой жмот? – спросила я.
– Снега зимой не допросишься, – вздохнула она.
– Кто там? – крикнул Тристан.
– Оксана.
– Говорите по-английски!
– Твой такой же, как Джерри, – констатировала собеседница.
– Ну, не такой уж он плохой, – вяло возразила я.
– Теперь мне нужно сдать экзамен на английском. Поможешь?
– С удовольствием. Но, может, тебе лучше обратиться за помощью к носителю языка? – предложила я, боясь ее подвести, боясь, что Тристан прав и мой английский никуда не годится.
– Никто здесь так не робеет и не сомневается в себе, как русские и украинцы.
– Это точно, – согласилась я.
– Как вообще дела?
Я лишь вздохнула.
– Понимаю. Мой говорит, что меня в момент депортируют, если я его брошу. Думаешь, он и вправду сможет такое провернуть?
– Не знаю.
– Все записано на него: дом, машина, банковский счет. Я здесь словно привидение. Меня не существует. Американцы всегда твердят о своих правах. «Это мое право», – талдычат они. А как же мы? Какие у нас права?
– Без понятия.
– Я во всем завишу от Джерри. Он говорит, что в случае развода я останусь без гроша голой и босой.
– А ты думаешь о разводе?
– Раньше не думала. Но меня уже достало, что он мне не верит, ни в чем не верит. Он будто бы постоянно ждет, что я вот-вот взорвусь, как бомба. Ждет, чтобы сказать: «Я так и знал, что тебе нельзя доверять».
Тристан с яростью сверлил меня взглядом.
– Неприлично выходить из-за стола во время ужина!
Ойц, ну пипец. Теперь он учит меня хорошим манерам.
– Я приехала сюда за безопасностью, за стабильностью, – продолжала кипятиться Оксана. – Понимала, что вряд ли его полюблю, но рассчитывала, что мы будем жить дружно, на равных. Но он все держит в своих руках. Здесь я как будто на пороховой бочке сижу, еще хуже, чем дома. Что бы ты сделала на моем месте?
Я оглянулась на Тристана, который жадно поглощал рис.
– Честно говоря, я на таком же месте и есть.
* * * * *
Медсестра позвонила и сообщила, что обследование никаких отклонений не выявило. Посоветовала отслеживать пиковые дни овуляции и тогда поактивнее заниматься с мужем сексом. И это все? Все, чем могут нам помочь в пафосной клинике после тошнотных проверок за кучу валюты? Таки да, деньги на ветер. Начало теряться мое доверие к западной медицине. Она показала себя ничем не лучше статуэток богини плодородия, которые Дэвид держал в своей квартире, пока в его жизни не нарисовалась Ольга.
Я попросила Оксану меня обследовать. Она сказала, что если я ходила на консультацию к американскому врачу, то ей вряд ли удастся что-то добавить к его заключению, но предложила мне встретиться с ее подругой, тоже приезжей, которая раньше работала акушеркой. Сошлись на воскресенье. Тристан поворчал, но отвез меня к Джерри. Оксана и незнакомая женщина уже ждали нас на крыльце. Я враз почувствовала, что приехала не зря. Ворожея оказалась пухленькой и низкорослой с темными глазами и черными как вороново крыло волосами. Как ни странно, она напомнила мне маму, и на меня накатил прилив надежды. Может, вот эта и сумеет мне помочь.
Тристан было устремился за нами, но Джерри его окликнул:
– Не лезь в бабские дела. Иди сюда, посмотрим матч. – Он махнул на огромный телик.
На кухне Оксана обвела руками темные шкафчики и узорчатые обои.
– Я зову эту темницу «кухней бывшей жены». Хотела тут все обновить, сделать посветлее, но Джерри запретил. Сказал, что детям нужно чувствовать себя как дома. Но они все равно сюда не приезжают.
На ее глазах выступили слезы.
– Все будет хорошо, – закудахтала я, обнимая ее за ссутуленные плечи. Ворожея поставила чайник. За чаем она травила больничные байки, пока Оксану не отпустило.
