Я надеюсь, к нам придет и Данилкин, кстати, которого я от души поздравляю с «Книгой года», врученной ему на ярмарке. Обещал быть Юра Сапрыкин, если сможет, он занят очень. Ну и вообще будет такое нормальное стечение… А то Сапрыкин все сетует, что мы обсуждаем второстепенные и третьестепенные вещи и не обсуждаем, было ли здравое зерно в «красном проекте». Вот приходите, будем это обсуждать — Ермолаевский, 25, на территории лектория «Прямая речь». Если вам не хватит стульев — волшебное слово «ОДИН» вам в помощь. Но я думаю, что хватит.
Соответственно, довольно много вопросов по ситуации в Ивантеевке. Я уже тоже по мере сил сказал и написал, что в этой ситуации виновато положение современной российской школы, безусловно. Потому что в Москве, допустим, средняя зарплата педагогов превысила 60. Может быть, она, как утверждает Собянин, дошла до 80. Таких сведений не имею. Ну, может быть. Не знаю. Средняя температура по больнице — это отдельная история. Но как живут провинциальные школы, я знаю. Я туда езжу, я там бываю. Провинциальные школы уже в 10–20–50 километрах от Москвы — это очень запущенный материал. Не говоря уже о том, что средний возраст педагогов зашкаливает. Педагогическое образование за последнее время очень пострадало. И мне представляется, что при таком отношении к школам и школьникам невозможно добиться адекватного образования.
Мне скажут: «А как же вот «Боулинг для Колумбины»? А как же «Колумбайн»? Там что, тоже было плохо в школе?» Конечно, плохо. Если школьник пришел в класс и начал стрелять, и учитель не распознал в нем ни суицидальных, ни садических наклонностей, то, конечно, виноват в этом и учитель, который часто очень становится именно первой жертвой. Фильм «Училка» на самом деле довольно точен. Поэтому…
Понимаете, в чем еще проблема? Вот говорят: «После ивантеевской истории мы будем контролировать записи детей в соцсетях». В России обычно две реакции на любое ЧП — запрещать и контролировать. Ну, они запретят, допустим, детям писать в соцсети или, нарушая их гражданские права, будут читать то, что они пишут в дневниках. Допустим. Я это допускаю. Пусть будут взламывать детские страницы в Facebook. Это не то что безнравственно, это безрезультатно, понимаете, потому что они найдут на чем писать. Я всегда в таких случаях вспоминаю гениальную анонимную эпиграмму в переводе Маршака:
Понимаете, они научатся писать самоучкой, будут переписываться на стенах, будут переписываться, как Маша с Дубровским, через дупло. Это совершенно не проблема. Вы не запретите детям играть в опасные игры. Вы должны работать с ними, взламывая не их страницы, а проникая в их внутренний мир, и проникая не со взломом, а достаточно деликатно. Можно победить суицидальные группы в Интернете, запретив Интернет. Нельзя запретить подросткам играть в опасные игры. Поэтому пока у нас не будет революции в образовании, пока наше образование не станет таким же, каким оно постепенно, очень медленно становится в лучших школах Москвы, нам ни о каком возрождении нации говорить нельзя.
Но у меня есть такое ощущение… Может быть, провинциальные педагоги меня немедленно поправят, написав мне письмо, вдруг это совершенно не так. Но у меня такое ощущение, что от страны хотят оставить витрину в виде нескольких городов-миллионников, а все остальное, как мне кажется, с их точки зрения, должно просто тихо вымереть. И вот с этим я категорически не желаю мириться, потому что… Мне один олигарх когда-то сказал: «Бессмысленно поддерживать то, что не стоит само». А вот я считаю, что как раз осмысленно поддерживать только то, что не стоит, потому что то, что стоит само, оно и так не плохо себя чувствует. Нужно поддерживать и образование, и культуру, и науку, и все что хотите. Потому что пока вы не будете заниматься непрагматическими вещами, у вас ничего не получится с самой отъявленной прагматикой.
