Как замечательно показал Чуковский уже в своей статье, в 22 года написанной: «Все, что делается ради прагматики, приводит к катастрофе. Все, что делается ради абстракции, приводит к результату». Как он это формулировал: «Пишите бескорыстно — за это больше платят». Поэтому проблема Ивантеевки будет решена тогда, когда население России перестанет считаться балластом, когда о необходимости просвещения вспомнят. Потому что задача власти, правильной власти — это не пересидеть срок, не избраться, не добиться рейтинга. Задача власти — добиться реального подъема нравственности, добиться создания нового населения, потому что население — это главный человеческий капитал. Капитализация страны — это не сколько она стоит, а это сколько она понимает, умеет и думает. Вот поэтому, пока у нас не появится власть, заинтересованная в качестве населения, а не в его неуклонном снижении, тогда у нас и не будет таких инцидентов, как в Ивантеевке.
«Насколько значимо поэтическое наследие Анатолия Мариенгофа?»
Андрей, на мой взгляд, гораздо менее значимое, чем прозаическое. Роман «Циники» — хороший. Стихи — так себе. Шершеневич вообще никуда, по-моему, не годится.
«Если представить гипотетическую ситуацию, что некто захочет почитать первоклассную советскую научную фантастику и обратится к вам за советом, на каких авторов вы ему порекомендуете обратить внимание (за исключением титанов Стругацких, разумеется)?»
Только что умер Владимир Пирожников, писавший очень интересную, хотя и, может быть, тяжеловатую повесть «На пажитях небесных». Александр Мирер — «Дом Скитальцев» и «У меня девять жизней». Ну, «Дом Скитальцев» — классика. Севе́р Гансовский — в особенности, конечно, «Полигон» и «День гнева», «Стальная змея». Безусловно, Александр Шаров и прежде всего «Остров Пирроу». Владимир Михайлов, конечно. Ну, это вы спросили о советских авторах — я называю советских. Позднейшие, я думаю, вам хорошо известны. Вот такие персонажи, да. Кстати, при советской власти начал и совсем молодой Алексей Иванов. И я до сих пор считаю, что «Земля-Сортировочная» — это его самая остроумная книга.
«Всегда ли трикстер — человек модерна? И если так, насколько трикстерство как образ жизни способствует достижению модернизации? Может быть, это хорошо только по молодости? Неслучайно литературные образы трикстеров не стареют. Не помню, как в книге, а в фильме Алов и Наумов прямо указывают, как седеют все вокруг Тиля (и Ламме, и Неле), а он остается прежним. И Фандорин, и Штирлиц, и Холмс меняются вместе с обстоятельствами, но не теряют силы. И состарившийся Холмс в английском фильме уже не Холмс».
Игорь, трикстер может стареть, как постарел Пер Гюнт, но он, конечно, остается вечно молодым душой. Ну, Гарри Поттер вырос же, да? Правда, он не утратил главных черт своего характера, но, безусловно, он повзрослел. Трикстер может взрослеть. Другое дело, что трикстер обычно до старости не доживает в силу ряда обстоятельств, или во всяком случае он перестает заниматься главной своей миссией. В свое время Лайош Мештерхази задался вопросом: «А что случилось с Прометеем после того, как Геркулес, Геракл его освободил? Что случилось дальше?» Он предположил, что Прометей стал человеком и умер. Это слишком грустный ответ.
Я думаю, что трикстер по большому счету не стареет. Я думаю, что Алов и Наумов, конечно, имели в виду… И Ульфсака гримировали специально. Тиль не меняется, меняются все остальные. Ну, вы помните, что Сооткин поседела от пыток. Ламме — понятное дело, он толстяк, и он дряхлеет раньше времени. Не помню, чтобы Неле сильно переменилась в картине. Но, конечно, Тиль остается вечно молодым. И Дон Кихот не может состариться, так мне кажется, ну, потому что он и так уже немолод.
