Игорь, представляют. Во всяком случае представляет «И это все о нем», потому что… Мало того что это была замечательная картина с очень сильными ролями Костолевского и Маркова, и Леонова не в последнюю очередь, но это… Понимаете, ведь это фильм о том, с чем мы боремся сегодня. Вот Марков играет там такого сильного руководителя, немножко восходящего к николаевскому Вальгану из «Битвы в пути». Ну и ему противостоит немножко розовый, немножко правильный, но в целом очень занятный герой. Там есть о чем подумать. В любом случае это замечательный памятник эпохе. Не говоря уже о том, что там были прелестные совершенно песни Крылатова, дай Бог ему здоровья, на стихи Евтушенко («Уронит ли ветер в ладони сережку ольховую»). Я, кстати, ради этих песен в основном и смотрел.
«Аудио «Квартал»!!! Ура! Ура! Положите его в «патефон»».
Я в пятницу дочитаю, может быть, следующую и, конечно, положу сразу, потому что это делает текст более читабельным и более удобным для выполнения.
Вернемся через три минуты.
Продолжаем разговор.
«Ваше мнение о ситуации вокруг фильма «Матильда» Это скрытый пиар фильма или проявление мракобесия?»
Ну, совершенно очевидно, что Алексею Учителю — при всем уважении к нему — не срежиссировать бы такой постановки. Я скорее согласен с Александром Морозовым и Александром Архангельским (обоим передаю привет): это ситуация, когда раковые клетки второй стадии обрушились на раковые клетки первой.
Действительно была искусственная архаизация общества. И действительно подумали, что эта архаизация может быть управляемой. Запустили процесс дебилизации, процесс исламизации Кавказа, к сожалению, о чем сейчас многие заговорили, процесс триумфа консервативных течений в православии и, соответственно, проникновение православия в культуру и школу. Ну а теперь, когда это дало уже результаты второго порядка, результаты более серьезные, когда появился «православный ИГИЛ», о необходимости которого так много говорили, — что же здесь удивляться?
Я много раз говорил, что архаика — это тот джинн, которого в бутылку не затолкаешь. Даже у меня был такой сравнительно недавний стишок в «Новой газете», такое себе подражание Лермонтову:
Действительно, он невозвратимый такой процесс, необратимый. Что теперь можно сделать? Ну, я говорил уже, что все эти явления начнут постепенно уступать место более здоровым, если создать атмосферу для более здоровых.
Тут, понимаете, какая штука, дорогой sdrozhzhinov? Для того чтобы сад зарастал культурными растениями, нужно возделывать почву. А для того чтобы росли сорняки, усилий не надо никаких. Поэтому сейчас, когда сорняками заросла, ну, я думаю, бо́льшая, значительно бо́льшая часть, девять десятых культурного поля — разнообразной попсой, разнообразной вульгарностью, разнообразным, таким крайне дешевым милитаристски-патриотическим бурьяном, — в этой ситуации, конечно, единственный вариант, который остается: возделывать почву для культурных растений, для более сложных, для более тонких. На своем месте это может делать каждый. Совершенно не нужно думать, что это так уж опять-таки сложно — вернуть в культуру население страны. Дело в том, что как старый огородник, такой довольно опытный дачник я знаю, что земля, как у Толстого сказано, это «благодатная почва», очень благодарная, она довольно быстро отвечает на заботу о ней. И это же касается культуры, которая начинает расцветать, стоит чуть-чуть перестать ее душить.
«Назовите примеры явного сходства и даже плагиата в мировой литературе. Давно бытует мнение, что «Сто лет одиночества» — это вариант «Истории одного города»».
Не давно оно бытует, а я его придумал. Ну, с тех пор оно стало бытовать. Не помню, кто еще, кроме меня, об этом писал, но сходства действительно очень заметные.
«А «Над пропастью во ржи» — упрощенный вариант «Подростка» Достоевского».
