Ну, понятное дело, что Филип Дик действительно под действием иных веществ замечательно справлялся с реальностью, громоздил из нее прекрасные, такие эшеровские конструкции. Но Филип Дик совершенно не мой писатель. При всей моей любви к некоторым его сочинениям я, знаете, остаюсь приверженцем более консервативной литературы.
«Правда ли, что рассказы Брэдбери лучше романов?»
Безусловно. Я думаю, что вообще рассказы всегда лучше романов, потому что их писать гораздо труднее.
Вернемся через три минуты.
«Дорогой Дима, — продолжаем разговор, — возможно, что я запоздал, но я попробую. Я обычно не задавал вопросов, не имеющих отношения к литературе, но хочется узнать ваше мнение. Где-то вы сказали, что для русскоязычных писателей Украины сейчас время выбора — туда или сюда, — в «Новой газете», да, сказал. — Как вы думаете, что сейчас делать 50 процентов, а то и более, граждан Украины, для которых русский язык является родным, в свете последнего закона Украины об образовании — тоже делать выбор? Массово покинуть страну или прибегнуть к более брутальным методам? Что это — глупость, подлость, глупая подлость?»
Саша, для меня совершенно очевидно, что если вы, живя в Украине, чем-то недовольны, у вас есть все шансы об этом своем недовольстве публично заявлять. Ситуация очень нестабильна. С тех пор как Михаил Саакашвили ворвался в Украину, я убедился в главном, как мне кажется: украинская власть сегодня стратегии не имеет, пребывает в растерянности и реагирует на вызовы зачастую еще глупее, чем очень многие в России.
Значит, это мне, конечно, скажут: «А вам какое дело? Что вы лезете в украинскую жизнь, и так уже ваши люди, ихтамнеты, на нашей территории». Отвечу вам: мне никто рта не заткнет. Если я вижу на Украине, как вы сами говорите, глупости и подлости — в Украине — я имею полное право об этом сказать. Как вы имеете полное право говорить о русском рабстве или русской глупости. Ради бога, это наши же, в общем, взаимные недовольства. И высказывать их я имею право.
Если бы после Майдана сразу же не начали играть на языковой проблеме, если б русский язык стал вторым государственным, если бы с русскоязычными преимущественно регионами наладили нормальный диалог, ничего бы не было. Во всяком случае, гораздо легче было бы погасить любые попытки сепаратизма. То есть мне кажется, что здесь, ну уж простите, я солидаризируюсь с Венедиктовым, хотя обычно очень не люблю соглашаться с работодателями. Здесь совершенно очевидная, на мой взгляд, ситуация. Я не понимаю, из-за чего здесь было, так сказать, упираться с самого начала.
Я абсолютно убежден в том, что украинская культура должна будет стать украиноязычной в огромном своем большинстве, потому что без этого национальные литературы не делаются. Но то, что это должно привести к угнетению русскоязычной литературы — это бред, этого не должно происходить. Русский язык не должен восприниматься как язык врага. В конце концов, книга Александра Кабанова «На языке врага» достаточно наглядно свидетельствует о том, чего может лишиться Украина, если будет лишать себя русскоязычной прозы и поэзии.
Конечно, 50 процентов населения не уедет никуда. И конечно, если бы русский язык оставался вторым государственным, я уверен, никакого вреда для украинского языка в этом бы не было. Человек сам выбирает — по идейным соображениям, по физиологическим, по географическим — на каком языке ему разговаривать. В конце концов, второй испанский государственный в Америке никак не препятствует английскому. Не буду подробно на этом останавливаться, потому что понимаю, что только подолью масла в огонь.
Хочу поприветствовать Светлану Лисовскую, она прислала мне две своих книжки. Она в ранней юности потеряла зрение, сейчас пишет, печатается. Не может, к сожалению, вычитывать свои корректуры сама, но две книжки, которые она мне прислала — это «Время дать ослам урок» и «Вот так времечко». Вы спрашиваете, Света, мое мнение. Мое мнение, что вы замечательно владеете формой, а это для сатирической поэзии дело не последнее. У вас хлестко, смешно, мужественно, и главное — что вы отстаиваете ценности здравого смысла, а это всегда бесконечно мило.
Даже если бы у вас не было инвалидности и мужественного преодоления ее, я бы все равно выделил ваши стихи, если бы столкнулся с ними в периодике. Пока вас печатают только в этих маленьких книжках, маленьким тиражом в Ярославле. Но все, кто в Ярославле вас читают, правильно делают.
