Политический роман — это очень популярный американский жанр, жанр один из самых древних, кстати говоря. Я думаю, что вещей подобных «Всей королевской рати» немного, и именно потому, что это все-таки не политический, а моральный роман. Вот роман «Рафферти» Лайонела Уайта, больше известный у нас по замечательной экранизации Арановича. И экранизация, и история, сама книжка (она тогда была еще популярна) — да, наверное, это в общем-то нужно. Гарднера я посоветовал бы — «Никелевую гору» и «Октябрьский свет», «Осенний свет». А так в общем политических напрямую романов я сейчас не вспомню просто потому, что я не очень хорошо их знаю. Ну, Драйзера надо читать, конечно, «Трилогию желания». Там, правда, не столько политика, сколько экономика, но политика там присутствует. Правда, это начало века.
Что касается моего отношения к роману. Понимаете, почему он велик и почему он так популярен? Именно потому, что это не политический роман, а экзистенциальный. Вот слепота истории там явлена. И между прочим, очень многие думали, что можно сделать добро из зла. Но Стругацкие всем пафосом «Пикника», куда они взяли этот эпиграф, доказывают: нет, нельзя сделать добро из зла, это не получается. А разговоры о том, что больше его сделать не из чего… Извините, есть из чего. Извините, из зла, кроме зла, ничего сделать невозможно. Это такая довольно горькая истина, которая, мне кажется, в этом романе есть. Мне кажется, раз вам так понравилась «Рать», я думаю, вам небезынтересно будет почитать «Потоп» — другой его роман, который здесь достаточно был популярен долго. А потом, если он вам нравится, Уоррен, я думаю, вам понравится и Стайрон с той же нейтральной и печальной интонацией.
«Можно ли назвать Ким Ки Дука современным гением ? Какое ваше мнение о «Весне, лете, осени, зиме…», о «Вздохе», о его метафорах и о том, что он в качестве метафоры берет секс и отношения полов?»
Понимаете, Ким Ки Дук… Я, кроме-то «Острова», ничего по большому счету и не пересматриваю. «Остров» периодически пересматриваю, стараясь перематывать наиболее жестокие вещи. А в принципе Ким Ки Дук — герой совершенно не моего романа. Более или менее, мне так показалось, черничное это настроение… Или как оно там называется? Я сейчас уже так сразу и не вспомню. Если это он. Я сейчас проверю, потому что у меня все-таки «Яндекс» под рукой. Но как-то, понимаете, ощущения гения у меня не вызывали его работы. Конечно, что мне нравится — он очень плодовит. Это прекрасно, это я уважаю. «Плохого парня» я не видел. «Вздох» не видел. Есть моя мечта посмотреть «Несмонтированный фильм». Вот это действительно интересно, судя по замыслу. «Мебиус»? То, что я слышал, у меня… А, «Пьету» я видел. Вот «Пьета» — это, на мой взгляд, очень сильное кино.
Понимаете, я никак не могу понять: а собственно Ким Ки Дук — вот он про что? Если вам кажется, что там все про секс — может быть, ради бога. Для меня секс никогда не был таким трагическим делом. Но, может быть, действительно с этим ключом можно попробовать его открыть. А так мне не понятно, про что Ким Ки Дук. Мне кажется, что это действительно жестокое кино, намеренно жестокое, провокативное. Ну, если Ханеке жесток, потому что он сам мучается, то здесь, по-моему, это все-таки такой эпатёр в огромной степени… Во всяком случае «Остров» — божественно красивая картина, чудовищно жестокая и умная. А насчет остального не могу… Да, действительно черничное — это не он. Вот видите, я всегда чувствую.
Спасибо. Герой Ять… Это про «Орфографию» вопрос.
«Неужели только встреча с иррациональным заставляет человека выйти из зоны комфорта? Ять не самурай, но на поступок он способен».
Видите, конечно, Ять не самурай, хотя он движется в этом направлении, к такому полному самоотречению. Но его не встреча с иррациональным меняет, не встреча с чудом. Его меняет ситуация упразднения — ситуация, в которой упразднен он, в которой упразднена сложность. И вот сталкиваясь с этой жестокой ситуацией, из которой он как бы вычтен, он привыкает жить так, как будто его в мире уже нет. Это интересная школа. Ять — вообще мой любимый герой. Он еще раз появляется в «Остромове». Если у вас дойдут руки, почитайте. Для меня он как раз человек, который привыкает жить в ситуации вычитания себя из мира. А это и есть первый подход к самурайскому кодексу.
