И действительно, я там не следил за сюжетом, весьма путаным, но с точки зрения этих лейтмотивов, которые, по его выражению, assembling a movie — собирают картину, собирают зрелище с точки зрения этих струн, которые протянуты через фильм, это очень совершенное произведение. И потом, там несколько раз, надо вам сказать, действительно довольно страшно. Вот мы с покойным Антоном Носиком, Царствие ему небесное, сошлись в том, что фильм абсолютно несостоятельный, совершенно провальный и абсолютно прекрасный. Вот такое бывает. Я уже не говорю о том, какая там музыка, братцы! Чисто музыкальное решение этой картины — это на каком-то просто высшем техническом уровне.
«Как вы считаете, почему табуирование полового вопроса, исключение телесного из сферы духовного, их противопоставление легло в основу авраамических религий вместе с сюжетом рождения плотского стыда? Почему такой во многом второстепенный вопрос (в сравнении с проблемами спасения, бессмертия) на тысячу лет определил идеологию иудеев, христиан и мусульман? Что можно почитать на эту тему?»
Вася, я не думаю, что на такой вопрос я вам успею ответить в рамках хотя бы и двухчасовой передачи. Почитайте Синявского «Мысли врасплох». Там очень занятно, кстати, он рассуждает о том, почему половые органы отнесены в сферу срамного и, более того, в сферу нечистот. В этом есть какой-то действительно божественный вымысел, божественный замысел, если угодно, потому что самое низкое в какой-то момент становится самым высоким и почти божественным. Ну, «первое становится последним» — вот в этом заложен глубокий умысел. Подробнее говорить не могу, потому что тема не на одну программу.
Услышимся через три минуты.
У нас программа… то есть реклама не завелась, и я за этот счет эти три минуты и получил. Какая радость, братцы! Я успею ответить еще на несколько вопросов.
«Посоветуйте, что почитать в духе Ирвина Шоу».
Ну, милый, Ирвин Шоу, вообще-то, тем и отличается от прочей американской литературы, что он, формально говоря, совсем себе мейнстрим, и тогда похожих на него авторов миллион, начиная с того же…
«Мне кажется, люди выбирают не тех, с кем их было бы лучше всего, а тех, кто как-то вплетен в сквозную тему их жизни, — замечательная формула! — Сила личного жизненного нарратива, которая склоняет человека к выбору из разнообразия любимых. Стоит ли ей поддаваться или следует пересилить? Ведь доктор Живаго сразу понял, что Лара у него уйдет к Комаровски, и это не было хорошо для Лары. Но это ее лейтмотив».
Кирилл, блестящая формула и глубоко заданный вопрос, но… Черт! Сейчас я, наверное, печальную вещь скажу, но: надо сломать свой нарратив, если вы его поняли. Если вы увидели свой кластер, как это называет Жолковский, свой набор тем и приемов, который в вашей жизни систематически проявляется, единственная задача человека — сломать эту фабулу. Ну, собственно это же и задача литературного героя: как только герой начал действовать в соответствии с авторским замыслом, пиши пропало. А вот как только Татьяна учудила штуку и удрала замуж за генерала — вот это, как Пушкин восклицает, да, это уже действительно прорыв.
«У героя не должно быть свободной воли, — говорит Набоков, — в своих текстах я абсолютный диктатор». Но, может быть, именно это иногда и делает его тексты несколько предсказуемыми. Он этим гордится, что Куильти предсказан с самого начала, а Гумберт мог бы попытаться побороться. И кстати, Кругу удалось прорвать круг (если вы помните «Bend Sinister»). Так что у меня есть стойкое убеждение, что как только вы увидели схему своей жизни, воспроизводящуюся схему своего сюжета — ломайте его.
