«В связи с последними событиями в Европе (Brexit, референдум в Шотландии, Каталонии) что вам кажется лучше — объединяться, как гласит лозунг, или размежевываться?»
Я всегда уверен, что степень свободы системы — это степень ее сложности. Поэтому когда мы вместе — мы сложнее. И я совершенно согласен с Льосой… Вот приятно, что можно старшего брата позвать в драке на помощь, сослаться на авторитет. Льоса говорит: «Любой национализм упрощает и ужесточает мир, и любые разделения совершенно не нужны».
«Выкладывая свое мнение по поводу и без, — что значит «по поводу и без»? Вы спрашиваете, я выкладываю, — вы превращаетесь в довлатовского спеца по всем вопросам, шута. Танки защищали не вас, а монополию Ельцина и подельников дербанить страну».
Ну, на эту тему, я думаю, мы скоро поспорим с Татьяной Борисовной Юмашевой, которая вроде дала согласие на разговор. Мы увиделись в Екатеринбурге с дочерью Бориса Николаевича. А что касается — превращаюсь ли я в шута или в спеца по всем вопросам. В шута превращается тот, кто пишет мне, понимаете, неотступно, иногда по три вопроса в каждую программу, то есть — вы. Мое мнение вас очень серьезно волнует. Конечно, вы сознаете некоторую бездну между мною и вами. Это вас бесит, заводит, вы начинаете хамить. Но это хорошо. Это показывает, что вы не безнадежны, что для вас есть путь к исправлению.
«Что вы думаете о творчестве британского фантаста Чайна Мьевиля? Урсула Ле Гуин предположила, что ему дадут «Букера».
Понимаете, ничего не думаю, хотя очень люблю Урсулу Ле Гуин, и даже с ней виделся в Орегонском университете. То есть вообще было гениально: в одной аудитории я читаю лекцию, а в другой она ведет семинар. Я чувствовал себя прямо Азимовым.
«Перечитываю классику фэнтези, перечел «Волшебника Земноморья». А вам больше нравится Ле Гуин в жанре фэнтези или в классической научной фантастике — скажем, «Левая рука тьмы»?»
Мне из всего, что написала Урсула Ле Гуин, больше всего нравится рассказ «Ушедшие из Омеласа». Это и не фантастика, и не фэнтези, а это притча. И мне кажется, что это лучший рассказ научно-фантастический, написанный в XX веке.
Переходим к котикам. На них не так много времени осталось. Ну и, собственно, не так много я хотел сказать.
Как я уже говорил сегодня, кот задает в литературе мировой образ такой значимой альтернативы псу, то есть это свобода в заданных рамках. И это идеал большинства людей. Именно поэтому котики в Инстаграме пользуются такой славой. «Рожденная свободной», как у Джой Адамсон, львица — она для большинства недостижима. Домашний лев — это все-таки почти всегда катастрофа. А вот домашний кот, одомашненный лев — это удобная модель поведения.
Это и ручная отформатированная оппозиция, которая ходит туда, куда ей разрешили, и говорит то, о чем разрешили. Вот ей разрешили говорить, что фонарь в третьем по счету переулке, в 3-м Проектируемом проезде не говорит. И она смело во время прямой линии говорит: «Не горит фонарь!» — и его тут же зажигают. Конструктивная критика? Конструктивная, да.
Это женщина, например, которая чувствует себя свободной, живя за счет мужа, но при этом демонстрируя свою независимость от него.
Это писатель, который ходит на поводке, но периодически мяукает что-то такое, что не укладывается в парадигму, и даже его начинают пускать в телевизор.
Это катастрофическое, в общем, состояние, потому что это полусвобода, которая хуже несвободы. «Всегда, — как говорит Пастернак, — естественно стремиться к чистоте». Как говорит тот же Хармс: «Мне в мире всего дороже чистота порядка». Кот, который считает себя хозяином квартиры, но при этом при первом «брысь!» немедленно забивается под кровать, — кот меня всегда, честно говоря, раздражал. Раздражает меня в кошках многое, и раздражает прежде всего вот эта видимость царственности при абсолютной зависимости.
