Хотя я подозреваю и подчеркиваю, что сейчас мы, наверное, столкнемся с новой волной угроз и порчи атмосферы — просто потому, что эти люди, которые… Их очень мало, но они ненадолго почувствовали себя новыми хозяевами дискурса. И они власть просто так не сдадут, конечно. И они долго еще будут привыкать к тому, что история их прожевала и выплюнула, что им дали все возможности, все трибуны, а им нечего было сказать, кроме угроз и повторения триады «самодержавие — православие — народность». Они еще не свыклись с мыслью, что их бандитизм, который они пытались выдать за национальную политику, он уже не прохилял, что «Русский мир», как они его понимали, ничего общего не имеет с Русским миром.
Да, этим людям, конечно, придется произвести над собой, если они хотят продолжать действовать и жить в этом мире, российском, им придется, конечно, проделать над собой довольно значительную работу, осознать свое историческое поражение. Обычно у них с этим осознанием не очень хорошо. Как и не очень хорошо было с этим, скажем, у русского большевизма. Но ничего не поделаешь, история-то идет. Без этого как-то трудно себе представить будущее.
«Ваш любимый роман Дюма и любимая экранизация?»
Любимый роман Дюма — «Королева Марго», просто по атмосфере своей. До сих пор парфюмер Рене — один из моих любимых героев. И я считаю, что «Парфюмер» уже вот этот поздний вырос в значительной степени («Парфюмера» Зюскинда я имею в виду) из Рене. Что касается общей мрачной атмосферы романа, такой немного готической… Ну, Альбре Коконнас, конечно, два замечательных героя. И потрясающая совершенно тема с Генрихом Наваррским — по-моему, самым очаровательным героем Дюма и вообще моим любимым героем французской истории.
На втором месте — «Граф Монте-Кристо», прежде всего из-за темы мести, которая мне интересна психологически. Трилогия о мушкетерах? Мне всегда больше всего нравилась вторая часть, «Двадцать лет спустя». Она мне кажется гораздо увлекательней, чем «Три мушкетера», которые, впрочем, с какого бы места я их ни открыл, меня все равно завораживают, и я всякий раз перечитываю с наслаждением.
«Что вы думаете о серии книг Дугласа Адамса «Автостопом по галактике»?»
Ну, естественно, я люблю эту книгу прежде всего потому, что ее переводил мой друг — смоленский замечательный переводчик Саша Бушуев. И благодаря ему я собственно и прочитал. А что касается самого Дугласа в целом… Я с вами согласен, меня это не очень увлекло, потому что, видите, я люблю страшное, увлекательное, а страшное плоховато монтируется со смешным. И уровень Адамса, уровень его юмора… Царствие ему небесное, он рано умер (хороший был, видимо, человек). Его юмор, мне кажется, немного натужен. Понимаете, вот поэтому я не люблю юмористическую фантастику, социальную сатиру. Мне это все кажется немного натянутым. Вот органично, онтологично острить, смеяться над тем, что действительно смешно, мне кажется, лучше всех умела Сью Таунсенд. Вот из всех английских, англоязычных романистов ее юмор наиболее естественный, простой и ненатужный, и вот его я люблю. А Адамс — ну, мне кажется, он скорее заставляет себя быть смешным, чем действительно может.
«Вы упомянули, что «Таинственная история Билли Миллигана» Киза вам не понравилась. А что вы скажете о «Цветах для Элджернона»?»
Я не говорил, что мне не понравилась «Таинственная история Билли Миллигана». Она меня не убедила, то есть я не поверил, что Билли Миллиган действительно был носителем всех этих личностей. А что сделал Киз? Он просто предельно точно описал ситуацию, вот и все. Мне кажется, что Билли Миллиган — это такой вариант гениального художника, гениально одаренного художника, который действительно творит, который выдумывает постоянно удивительные способы развить собственные фантазии и заодно отмазаться от собственных грехов. Но я не вижу в этом никакого психического заболевания. Это нормальное состояние творца. Об этом, кстати говоря, Вероника Долина в свое время замечательно спела:
Я, помнится, это цитировал в своем дипломе в связи с горьковскими… то есть не в дипломе, а в курсовой работе, в связи с горьковскими такими зарисовками, где он говорит, что его душат персонажи, толпящиеся в голове, в «Заметке из дневника. Воспоминания», в этой книжке двадцать второго, по-моему, года или двадцать третьего. Мне, помню, тогда Богомолов, который был моим научным руководителем, сказал, что впервые он сталкивается с обоснованием опыта Горького путем цитирования Вероники Долиной. Но, ничего не поделаешь, хорошая песня.
