Во-вторых, знаете, классическая фраза: «За любой кипиш, кроме голодовки». Скажем иначе: Собчак взрывает мутное болотце современной российской политической жизни. А уж как вы лично воспользуетесь этим шансом, и как вы лично сумеете на волне, поднявшейся сейчас, пусть имитационной, пусть слабой, пусть поверхностной, но все-таки публичности, как вы сумеете на этой волне расшатать ситуацию. Даже расшатать ее не в смысле дестабилизации (не надо все время шить всем дестабилизацию), а как вы сумеете расширить рамки, расшатать границы дозволенного.
Потому что сейчас эти границы почти забетонированы. Навальный многое сделал для того, чтобы их расшатать. Поможем ему все вместе. Кстати говоря, если Навальному удастся избраться (он-то критикует Путина много и открыто), если ему удастся пройти хотя бы на выборы (а это может быть результатом нашего с вами взаимодействия), то это приведет просто к тому, что Собчак снимется с них. Я абсолютно убежден в том, что она слово сдержит, что клятву выполнит.
Теперь я хотел бы посмотреть на это дело шире. Понимаете, если говорить о феномене Собчак (я об этом уже грешным делом говорил), вот есть такой фильм мой любимый итальянский «Генерал делла Ровере» — очень значимая для меня картина, в которой де Сика, против обыкновения, насколько я помню, играет, а не ставил. Сейчас я проверю. Вообще «Генерал делла Ровере» — это один из самых глубоких сюжетов и самых распространенных, надо сказать, в мировой культуре, ну, просто потому, что, скажем… Да, де Сика, совершенно верно. Все-таки вот память-то не пропьешь.
Вот в этом же самом ключе сделан фильм «О бедном гусаре замолвите слово», где Бубенцов сначала притворяется бунтарем, а потом становится бунтарем. Это история о том, как… Ну, кстати говоря, гениальная, по-моему, картина Лопушанского «Роль» о том же самом — правда, она немножко с другого такого угла. Там Финна, кажется, сценарий. Ну, в общем, что-то такое. Там же в чем история? Не обязательно у Лопушанского, а вообще в этом архетипе сюжетном. Человек начинает играть и постепенно проникается ролью до того, что он становится действительно, понимаете, становится борцом, участником Сопротивления. Генерал Делла Ровере — ведь он притворяется, он спойлер в буквальном смысле. А потом он входит в роль, и его расстреливают вместе с остальными. Понимаете, гениальная картина. Она немножко такая на сегодняшний вкус, может быть, тяжеловата и как бы она так медленно сделана, но это великий фильм, очень важный, очень значимый.
И вот с Собчак, мне кажется, происходит та же самая история. То есть логика роли, пусть спойлеровская, она постепенно ведет ее к тому, что она, как делла Ровере или Бубенцов, начинает говорить больше, чем от нее ждут. Вот это меня, так сказать, и пугает, и волнует.
«Что значат для российской литературы «Письма русского путешественника» Карамзина?»
Андрей, я не рискну давать оценку этой книге, потому что у меня к Карамзину отношение пристрастное, начиная со знаменитой первой фразы рассказа «Расстался я с вами, любимые, расстался!». Она всегда вызывала у меня недоверие своим таким экзальтированным сентиментализмом. Я не люблю Карамзина. Я высоко ценю его и заслуги его прекрасные, но, мне кажется, самый точный портрет Карамзина дан в бессмертном романе Мережковского «Четырнадцатое декабря», ну и в «Александре 1», уж если на то пошло. Знаете трилогию — «Павел I», «Александр I» и «Четырнадцатое декабря»? Вот в «Александре I» Карамзин немного такой китаец — с его, так сказать, рисовой диетой и с его зеленым чаем.
Карамзин имеет функцию в русской литературе такую стилистическую. «Письма русского путешественника» превратили русскую прозу в такой современный, что ли, ее вариант. И ни дневниковая проза Батюшкова, тоже очень современная, ни прозаические опыты самого Пушкина даже, пожалуй, не были бы без Карамзина возможны. Конечно, что говорить, он главный русский прозаик первой четверти XIX века. Он лучше Загоскина, лучше Лажечникова. У него вот то, что Тынянов отмечает в романе «Пушкин», «пленительно легкий стиль», вот легкий на фоне вот этих… как правильно говорил Вознесенский, «на фоне чугунной ладьи Державина». Он действительно плывет на своем корабле легко.
