«Мне 21 год, учусь на первом курсе на технической специальности. Приехал в Москву из маленького провинциального города. Страдаю от глубокой депрессии. Последние полгода полегчало от фармакотерапии, жизнь заиграла другими красками, но все равно боюсь бросать вуз, боюсь огорчить родных, думаю, что будет потом. И главное — мне тяжело жить в Москве физически и психологически».
Друппи, друг милый… Ну простите, я обращаюсь по нику, вы мне другой возможности не оставили. Знаете, я плохой советчик в этом смысле. Но если вам не нравится вуз, из него надо уходить, потому что в молодости еще все можно поправить. Потом, чем дальше, тем труднее, потому что окостеневает жизнь, окостеневает, твердеет ее скелет.
А потом, если вам не нравится жить в Москве, то есть же компромиссный вариант — есть другие большие города. Вы приехали из маленького города, сами пишете, из провинции. Ну, попробуйте в Питере. Понимаете, миф о том, что Питер не принимает людей (даже есть такой роман «Город не принимает») — понимаете, это миф в огромной степени. Питер — город гораздо более гостеприимный. Просто там люди… Да, вот роман Кати Пицык, я смотрю. Да, точно. Чтобы уж автора назвать. «Город не принимает» — это метафора. И, скажем, в рассказе замечательном Куприна «Черный туман», где сказано, что «Питер высасывает людей», — это неправда все. Это, знаете, как малахитовое ожерелье у Бажова в «Малахитовой шкатулке»: на одних одно виснет очень тяжело, а другим оно в радость, и прекрасно все получается, и оно кажется теплым и легким.
Вот Петербург — это город, который, мне кажется, вас примет. Может быть, ваша депрессия войдет в резонанс с ним и исчезнет. Ну, в любом случае, вы не живите в Москве, если в ней трудно. Понимаете, вот есть такое внутреннее интуитивное чувство всегда, что «вот такой-то город мне враждебен». Вот на меня так действует Чикаго — при том, что я, скажем, в Чикаго придумал некоторые лучшие свои сюжеты, и у меня там были встречи яркие. Город изумительно яркий! Не говоря же о том, что самый страшный музей в мировой истории — Музей девиантного искусства — находится там, с комнатой Генри Дарджера и с картинами всяких маньяков. Но это тоже для меня часть страшной ауры этого города. Это страшный город, в нем… Ну, Маяковский о нем очень точно написал, Карл Сэндберг о нем написал много. Там жить не очень-то возможно. Понимаете, эти ледяные ветра, этот дикий темп, эта мафия, эти небоскребы, эти бойни, которых больше нет, но призрак их витает и остался… Ну, вот я там жить бы не мог никогда.
И совершенно не надо вам жить в Москве. Москва, понимаете, ну совершенно не для всех, потому что, чтобы здесь жить, здесь надо родиться, во-первых, или чувствовать что-то общее с темпом, с жестокостью, с неприкрытым снобизмом, наглостью, таким, я бы сказал, хищничеством этого объекта. Совершенно не обязательно здесь жить. Поезжайте в любой другой миллионник, где есть хорошее образование.
И не занимайтесь вы той специальностью, которая вам не нужна. Знаете, когда-то сказал любимый мой автор Ямамото Цунэтомо… Меня тут спрашивают: «Откуда у вас самурайский дух?» У меня нет самурайского духа, но я люблю эту книгу — «Хагакурэ» («Сокрытые в листве»). Там замечательно сказано: «Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на то, что не хочется делать».
Вернемся через три минуты.
― Продолжаем разговор.
«Журналист Карина Орлова высказала логичную точку зрения, что если политик не способен открыто критиковать Путина, то и политиком он считаться не может, и как бы он себя ни называл, является спойлером Путина. Меня задело это мнение, и я усомнился в правильности…»
Ну, усомнились — и хорошо. Stillstone милый, понимаете, сомнение — это двигатель веры. И вообще без веры и без сомнения человек в равной степени мертв.
Что касается мнения Карины Орловой. Я вообще очень люблю Карину Орлову. Не говоря уже о том, что это один из моих идеалов женской красоты, это еще и один из идеалов гражданской храбрости и чисто человеческого очарования такого, поэтому я с ней, пожалуй, даже солидарен в этом смысле. Но, во-первых, Собчак все-таки критикует Путина под разными псевдонимами пока — типа «власть», «эпоха», «руководство» и так далее. А потом начнет критиковать и лично, потому что есть логика кампании, и по этой логике там действительно все становится довольно бескомпромиссно со временем.
