«Дал ли участие Шендерович на участие в новогоднем эфире?»
Дал, конечно. Он приедет попозже, как всегда, на второй час.
«Должен ли человек жертвовать жизнь ради профессионального совершенства?»
Ну, hamlet милый, это вопрос довольно лукавый и в общем ложный, ложное противопоставление. Человек и так все время жертвует жизнью. Понимаете, неважно, лежит ли он на диване, питается ли он обедом, занимается ли он сексом — он каждую секунду жертвует жизнью, он ее тратит. Жизнь конечна. И это хорошо помнить не в 50 лет, как мне сейчас, а я об этом довольно напряженно думаю лет с семи. Даже, может быть, в семь я об этом больше думал, потому что как-то жизнь была мне, что ли, дороже.
Поэтому человек не может жертвовать жизнью ради профессионального совершенства. Просто это один из вариантов траты жизни — и на мой взгляд, хороший, потому что профессиональное совершенство в России дает как минимум две возможности. Во-первых, при отсутствии других критериев это основа совести. Что такое добро и зло — в результате многочисленных путаниц и обмена полюсов сейчас мало кто может внятно сформулировать. Но если у человека есть профессия, то он, по крайней мере, знает: вот эта вещь сделана хорошо, а вот эта — плохо. Ему, по крайней мере, дан критерий. «Нам, по крайности, дан критерий, которого нет в быту», — писал я в каком-то стишке. Это первое.
А второе — понимаете, в России же очень легко сорваться в бездну, попасть под следствие, под арест, под подозрение, под увольнение, под децимацию, подо что хотите. И единственная ваша защита — это если у вас есть редкая и ценная профессия, если вы в ней хороший профессионал. Помните, как в «Место встрече изменить нельзя»: «Водилу потерять не боишься?» Надо быть водилой. Надо уметь делать дела, которых, кроме тебя, в банде никто не умеет. И в этом смысле залог профессионального, человеческого, даже, я бы сказал, и нравственного выживания.
«Мне, чтобы достичь высот в специальности хирургического профиля, необходимо жить на работе, подвергать себя экстремальным нагрузкам и полностью вычеркнуть досуг из своей жизни».
Слушайте, а какая у вас альтернатива? Что вы можете делать в это время? На диване лежать? Конечно, лучшее, что может делать человек — это достигать совершенства в чем-либо: либо совершенства в лежании на диване (что тоже вариант), либо в вашей профессии.
Услышимся через три минуты.
Продолжаем разговор.
Вот довольно занятный вопрос:
«На днях пересмотрела «Список Шиндлера». Вспомнила биографию реального Оскара Шиндлера. Его осуждали за корыстный мотив даже те, кого он спас. Неужели так уж важно, чем руководствовался человек, совершая благое дело? Я сама разделяю мысль, высказанную в «Голосе монстра»: не важно, что ты думаешь и говоришь, а важно, как поступишь. Но в жизни я неоднократно замечала, что мотив обесценивает в глазах обывателя самое благое по факту начинание».
Яна, я очень бы рад с вами согласиться, но, видите ли, «Список Шиндлера» — это такая экстремальная ситуация. Экстремум многое меняет. Когда человек спасает евреев, пусть даже благодаря корысти (хотя у Шиндлера, на мой взгляд, корыстного мотива не было), когда человек вообще спасает обреченных, то корыстный мотив не важен, и вообще мотив не важен.
Но когда человек ради корысти личной помогает больным детям или занимается иной публичной благотворительностью, или вообще когда у нас нет такой императивной ситуации, мне кажется, что вопрос о мотиве, по крайней мере, можно обсуждать. Публичная благотворительность бывает разная. Вы мне скажете, конечно: «Умирающему ребенку, которому вы оплачиваете операцию, все равно — украли вы эти деньги или нет». Ребенку все равно, родителям его может быть все равно, но обществу не все равно, потому что тем самым вы оправдываете иногда то, чему нет оправдания. И таких событий было очень много на нашей памяти.
