– Выбор между кришнаитством и буддизмом – это позитивный сдвиг? Допустим. А выбор между смертью от наркоты или от водки палёной – это выбор? А выбор между голодной смертью и смертью от удара кирпичом от того, кому водки или травки не хватило – это выбор? А выбор между эмиграцией туда и прозябанием тут – это выбор? Это ведь следствие того резкого и, как Вы говорите, позитивного сдвига! Да! Доступность знаний – это прекрасно! Но произошла и масса других, негативных сдвигов! Что-то делали не так! Один микроскопический плюс и столько сопутствующих ему минусов!
– Почему микроскопический!
– Да на кой мне леший это кришнаитство!!! По их вере можно есть одни бананы, а чеснок нельзя! А мы в России чеснок любим! А от бананов аллергия на заднем месте и мухи заморские – у нас и своих мух хватает!.. Да! Извините! Я утрирую!.. Но почему Вы думаете, что того уровня, который Россия имеет сейчас – во всех смыслах – нельзя было достичь поступательно и без революций?.. Ещё раз хочется сказать, слава богу, что не было гражданской войны в девяностые! Да, народ умирал, но всё-таки не убивал друг друга целенаправленно… А как же кришнаиты бананы-то едят? Им же нельзя живность никакую! Как же они этих мух из бананов выковыривают? Вот вопрос!..
– Мне кажется, что Вы каким-то парадоксальным образом… в Вас совмещается и любовь ко всем людям и какое-то… неприятие. Вы постоянно выковыриваете вот этих самых мух банановых!
– Ну почему парадоксальным? Я люблю людей. Но только не тех, которые кормить бананами меня насильно пытаются – ни с мухами, ни без. Вам нравятся бананы? Ну и ешьте! А мне оставьте, к чему я с детства привык. Люди действительно любят стабильность. Я яблоки люблю, да и чеснок тоже… со свиным хрящиком… Слава богу!.. Вы знаете, когда всё это начиналось в Эстонии – в советское время ещё – я тогда переписывался с товарищами по армии…
– Вы служили в советское время?
– Да, два года. Ну и в одном письме я написал товарищу о происходящем в Эстонии, а он на Урале жил, то есть ему всё, что в Прибалтике и в столицах происходило, было вообще, как на Луне. И я написал, дескать, хорошо, что пока на улицах не стреляют. Ну я – Вы заметили – говорю иногда вслух то, о чём другой, может, и промолчал бы. Не знаю, безрассудство это или глупость… или излишняя доверчивость, вера в людей, в добро? Так вот, я написал, а потом, послав, подумал, что не стоило бы так… малодушно, трусливо – товарищ на Урале! он ведь не поймёт! И он действительно мне тогда не ответил, и не писал больше – ну и бог с ним! я не обижаюсь – а сейчас я опять говорю, слава богу, что не стреляли, что не дошло до гражданской войны! Пусть я тут и распаляюсь о каких-то своих мелких проблемах, но смогли же тогда разбежаться без крови! И у меня дети растут, и у них дети… Жаль, конечно, что всякие идиоты заморские палкой в наш муравейник тыкают. И знаете, я думаю, они действительно верят в то, что они избранные и имеют право этой самой палкой тыкать. Мы даже тогда в девяностые к крови не скатились, а они теперь в шестидесяти километрах от российской границы в моём когда-то родном городе Кохтла-Ярве окопов понарыли и палкой оттуда в нас тыкают. Я хоть и знаю, что какие-то страны всегда умели нажиться на чужой крови, но так трудно принять это сердцем… Скорее, я даже и не могу… Ну нельзя же, в самом деле, защищать какой-нибудь там Техас находясь в десяти минутах полёта от Питера. Финны тоже в двадцатые годы пытались себя защитить, добившись границы в двадцати километрах от Питера. Чем это закончилось? Жаль, но они начинают это забывать, вернее, они этого и не признают… Как же можно не понимать, что в двадцати километрах от Питера или в десяти минутах полёта от него ты не защищаешься, а нападаешь? Вам так не кажется? Или я какой-то ненормальный?
– Вы поднимаете тяжёлые темы. Мне, как журналисту, нужно пытаться… зафиксировать факт, а не давать ему оценку. Я стараюсь. Не всегда получается, но стараюсь… Конечно, и у меня есть своя точка зрения, и иногда хотелось бы её высказать, но человеку публичному это делать трудно: нужно постоянно следить за своими словами – последствия от одной неосторожной или необдуманной фразы могут быть непредсказуемыми… Так как же с переездом? Может быть, Вы могли бы в России как писатель и дальше продолжать?
– Звучит заманчиво, но… Вы сказали «писателем».
– А Вы себя писателем не считаете?
– А Вы писателем называете того, кто пишет, или того, кто за это ещё и деньги получает?
– А что для Вас является мерилом успеха?
– Журналист спрашивает, а не отвечает, не так ли?
– Ха-ха-ха!
– Если говорить о какой-то попытке измерить успех, то для меня успехом было бы уже то, что книгу напечатали бы, и текст можно было бы не только увидеть, но и пощупать. Но ведь ещё и жить на что-то надо. Конечно, то, что является достижением для одного, другой и не заметит – всё ведь относительно. И наоборот: желают многие того, что я имею, я же, глупец, о том жалею!
– У Вас высокие запросы?
