Форточки на подъездных площадках между этажами были открыты, и свежесть улицы проникала в серое оформление стен, а отблеск солнца от перил почти с успехом превращал безвкусный дизайн в ожившее искусство. Вдруг безызвестные создатели этих повторяющихся проектов так и задумывали, просто природа подвела. Маловероятно, но эта мысль придавала уже утомившемуся после двадцати ступеней путнику так нужную ему энергию. Справедливо будет и поблагодарить курильщиков за приглашение звуков лета на ступени подъезда, истинный пример непредумышленного самопожертвования. А между пятым и шестым никто не курил, и все окна оказались закрыты, проклятые эгоисты. Цена собственного здоровья им важнее прекрасного антуража на пути домой. Наш изрядно запыхавшийся герой когда-то тоже курил, но мода и страх преждевременной мучительной смерти заставили отказаться от любимого занятия. Сейчас как-то особенно выросла ценность жизни. Из-за того в наше время вообще разучились стильно умирать, никто не покорит полюс ради любви, не сгорит ради идеи, не будет медленно убивать себя ради мимолетного удовольствия. Только дурак. Только дурак способен погубить себя сейчас, когда времена так милосердны. Сейчас не убивают, губят души, но не убивают.
Последний этаж, победа. Наградой стало не только учащенное сердцебиение, но и оценка стоявшей у лифта соседки тридцати лет из семьдесят восьмой квартиры. Если соседи, ожидавшие лифт внизу, не могли по достоинству оценить еще не совершенный подвиг, то эта милая особа была вынуждена лицезреть покрасневшее лицо настоящего бойца, решившегося на покорение таких высот.
– Добрый день! – таким робким приветствием был он награжден дамой в туфлях на высоких каблуках, претендовавших на изыск. Как и весь ее наряд. Но стоило только взглянуть на бледное и слегка полное лицо, как дороговизна ее образа словно обесценивалась. Девушка была приятна, но неинтересна.
– Здрасте… – вывалил на выдохе набор нужных букв житель седьмого этажа, не позволяющий поднимающему механизму заставлять себя ждать.
Имя соседки он не знал, как и всех других соседей, как не знали его имя и они. В какой-то момент соседи стали людьми не просто чужими, а словно лишними в нашей жизни. При воспоминании детства приходит ведь несколько другая картина. Соседи, окружавшие его баловство, знали не только все о нем, о его родителях и их нравах. Но и то, что он натворил вчера и за что будет наказан завтра. Сейчас максимум на что можно рассчитывать – скупое «Добрый день», ну или вечер. Утром люди еще более чужды друг другу. События, что наполнят день, занимают все наше внимание, сложно делиться им еще с кем-то.
Совершив поворот на сорок пять градусов, он увидел что-то непривычное, выходящее за нормы обычных дней. Неприятное зрелище, в особенности отцу и мужу, в особенности на фоне не покинувших мыслей об отдаленности окружающих людей. Дверь его квартиры была открыта, и дело точно не в рассеянном внимании его дочери. Дверь была открыта с применением внешних механических сил. А замочной личинки, кажется, не было вовсе.
Не позволяя надвигающемуся волнению вмешаться, продолжая с той же скоростью двигаться в задуманном направлении, он готов был распахнуть дверь, пока безжалостное воображение не повергло его в смятение.
За дверью его ничего не ждало, ничего необычного. Через секунду, как он вошел в квартиру, из дальней комнаты выглянула голова его двадцатичетырехлетней дочери. На мгновение оторвавшись от разговора по телефону, чтобы проверить, кто это проник почти крадясь в квартиру, в которой она была совсем одна.
– Что с дверью?
Вопрос девушку не сильно заинтересовал. Ее можно было понять – сохранить последовательность разговора важнее, чем ответ на вопрос, который может подождать. С осознанием этого он и не стал его повторять. К тому же оставалась возможность провести собственное интуитивное расследование. В коридоре, аккуратно возле двери, оставались прилежно сложенные различные расходники для ремонта и быстро постаревшие инструменты. Эти вещи были чужие. Ко всему прочему из кухни робко, но с неутомимым любопытством, прижавшись к полу, проскальзывал нос цвета красного кирпича самого трусливого представителя данной жилплощади. Невиданная храбрость трехгодовалого кота подсказывала об отсутствии чужих людей рядом, а остатки размеренного поведения намекали на непостоянство данного состояния.
Удовлетворенный концом расследования, но недовольный тем, что ситуация с дверью не пришла к завершению до его прихода на обед и придется принять участие как минимум в последнем этапе, герой решил вернуться на обеденный путь.
