— Конечно. Сюда. — Через холл — у нас тогда его не было, слишком мало пространства, — мы прошли в обалденную, невероятную ванную, облицованную коричневым в крапинку гранитом. Застекленная душевая кабинка, раковина, которая выглядела скорее как произведение современного искусства, чем как место, куда сплевываешь зубную пасту. — Полотенца тут, — продолжил Ник, и точно, там они и висели, мягкие и манящие. — Еще что-нибудь нужно? Я положил твой чемодан в… мм… в спальне.
А он нервничал. Отчего-то я сочла этот факт очень возбуждающим. О-о… Ник покраснел, его волосы почти что дыбом стояли, столько раз он сегодня запускал в них пальцы. Прямо сейчас мой бывший муж выглядел одновременно преисполненным надежды и утомленным.
Я включила воду и постояла секундочку, наблюдая за тем, как она хлещет из большой душевой насадки.
— Ник?
— А?
Я расстегнула верхнюю пуговку блузки.
— Хочешь водичку сэкономить?
Мгновение он смотрел на меня, потом улыбнулся — яркой, преображающей лицо улыбкой. Дело в том, что когда он был студентом-выпускником, и я училась в колледже, задолго до того, как столько всего встало на нашем пути, это было нашей маленькой шуткой — сэкономить воду, вымыться и — о, да — по возможности насладиться влажным непродолжительным сексом.
— О да, у нас тут режим суровой экономии, — поддержал он, затем пересек небольшое расстояние между нами, обвил меня руками и сдвинул так, что мы оба оказались в душе, полностью одетыми и теперь промокшими. Я усмехнулась в губы Ника, расстегнула на нем рубашку и сделала все, что в моих силах, чтобы его утешить.
На следующее утро, после завтрака (рогалики, разумеется… Нью-Йорку определенно есть что предложить в этом плане), Ник позвонил в дом престарелых, чтобы узнать, как там его отец. Пока он беседовал, я включила ноутбук и проверила сообщения. Там была моя настоящая жизнь, и она ожидала моего возвращения. Томми все еще переживал период воссоединения со своей вероломной супругой и приложил к письму фото их обоих перед маяком Гей Хед Лайт. Он улыбался. Она — нет. Я скривилась, подумала, не будет ли пошло порекомендовать ему сделать тест на герпес, и набросала краткий уклончивый ответ. Тео очень хотел знать, когда же я почту офис своим присутствием (читай, «ты забыла притащить свою задницу обратно»). Я напомнила ему о накопившихся девяти неделях отпуска и сообщила, что буду счастлива акцентировать внимание на политике фирмы касательно отпусков в инструкции, составленной лично мной несколько лет назад. Я также написала Кэрол записку с копией для Тео: если он не расслабится, ей дозволяется вкатить Тео несколько доз лошадиного транквилизатора, и вот тогда мы поглядим, что случится с его партией в гольф.
От папы ничего — и неудивительно… Кажется, он никогда еще не посылал мне писем и не звонил по собственной инициативе. Но и от Беверли ничего не пришло, что уже необычно. И молчание Уиллы — от этого мне стало совсем страшно.
Бросив взгляд в холл на Ника, который теперь разговаривал с врачом, я решила проверить свой кредитный счет. Просто от нечего делать. Там, датированное вчерашним днем, стояло отчисление в сто восемь долларов: гостиница «Биттер крик» в Руфусе, штат Монтана. Хм, отлично. Ребятки бросили шикарный отдых на природе ради душа и кровати. Не могу их винить.
В прошлом, используя мою кредитку, Уилла всегда вела себя аккуратно… разрешения не спрашивала, однако и во все тяжкие не пускалась. Впервые все обстояло иначе.
Мой компьютер посигналил: пришел мэйл от Кэрол. «Лошадиные транквилизаторы вколоты. Соскучилась по твоей ворчливой попе. Где тебя вообще носит?»
«Нью-Йорк, — отстучала я. — Везде фанаты «Янкиз». Сделаю все возможное, чтобы снизить их популяцию. Увидимся в понедельник».
Потом я напечатала сообщение Ким с просьбой полить единственное мое растение (кактус, ага, можете шутить) и вопросом, не хочет ли она подарочек из Большого Яблока. Еще сигнал о новом входящем. «Дерека Джетера можешь притащить? И с какой стати ты в Нью-Йорке? До сих пор с бывшим? Спите вместе? Сейчас тебе позвоню». Как по команде ожил мой мобильник — «Чокнутый поезд» Оззи, любимая песня Ким. Я нажала «пропустить вызов» и продолжила печатать. «Не могу сейчас говорить, долгая история. Вернусь на выходных. Пора бежать. Прости».
— Не хочешь пойти со мной на фирму? Посмотреть, где я тружусь? — спросил Ник, возникая в проеме двери с чашкой кофе в руке. Этот мужчина был неотразим, и будь я проклята, если он не становился все лучше с каждым часом. Накрахмаленная белая рубашка, оранжевые брюки, щетина… Ох!
— Конечно, с удовольствием. — Я захлопнула крышку ноутбука, но осталась на месте. — Но Ник, мне бы надо обратно в Мартас-Винъярд. — Секундная пауза. — Все это… м… путешествие не входило в мои планы. Мне нужно подумать о доме.
— Ну да. Но не сегодня, ладно? То есть, вчерашний день на самом деле не считается. Тебе лучше остаться до воскресенья. Хотя движение в воскресенье фиговое. Тогда — до понедельника. — Пауза, Ник поглядел в свою чашку кофе. — Или дольше.
