Так ты его уже видела? Как он выглядит? Спрашивал обо мне? До сих пор злится? Каким он тебе показался? Женат? А дети есть? По-прежнему живет в Нью-Йорке? По-прежнему архитектор? Растолстел? Облысел? Ну пожалуйста!..
И кстати… какими судьбами, интересно, Уилла встретилась со своим избранником? Не замешан ли в этом Ник? Сестра утверждала, будто в восьмимиллионном городе «случайно столкнулась» с Кристофером и узнала его, хотя с последней их встречи прошло двенадцать лет.
Я вас умоляю. Я же не вчера родилась.
Деннис во сне заворчал, что Коко расценила как приглашение. Она вскочила ему на колени, лизнула руку, и он, не открывая глаз, улыбнулся и погладил ее. Я тоже улыбнулась, почти против воли. Вещественное доказательство номер один, ваша честь. Этот мужчина не только привлекателен физически, он еще и животных любит. Мое внимание переключилось обратно на дорогу. Вот дерьмо!
— Господи Иисусе! — выпалила я, ударяя по тормозам, чтобы не въехать в зад красной машине, и нажала на сигнал. «Мустанг» встал прямо посреди дороги.
— Все в порядке? — сонно спросил Деннис.
— Угу. Извини, солнц. Там какая-то идиотка, которую нельзя было пускать за руль. — Женщина просто остановилась. Да, смотрительница предупреждала о диких зверях на дороге, но впереди не было ни оленя, ни лося — ничего, что объяснило бы заминку.
Деннис сел ровно, протирая глаза. Коко лизнула его в подбородок, затем высунула носик из окна, принюхалась, заскулила и завиляла хвостом.
— Тебе здесь нравится, солнышко? — спросила я свою любимицу.
— Красиво, — отозвался Ден.
Красный «мустанг» не сдвинулся ни на сантиметр. Вдобавок мы остановились на крутом повороте, так что объезд определенно был не лучшей идеей, хотя за всю дорогу встречных машин было немного. Может, рискнуть? Я еще раз надавила на клаксон. Ничего. Ни гризли, ни оленя, ни козы, ни ответа.
— Давай же, — простонала я. Чем раньше этот уикенд начнется, тем быстрее можно будет вернуться к нормальной жизни. Впереди за рулем никто не шевельнулся. Инсульт? Сердечный приступ? Нахлынувшие воспоминания о Гражданской войне (7)? Я посигналила снова — увы, поскольку напрокат мы выбрали «хонду», гудок звучал довольно дружелюбно. Эх, мне бы старую добрую сирену, сделанную в Детройте…
— Ну же, божий одуванчик! — заорала я в окно. — Нельзя ли побыстрее?
Из водительского окна переднего автомобиля высунулась рука. И палец.
Мужская рука… и палец.
А затем дверца открылась, и появился сам водитель, но это была не старушка и не ветеран Гражданской войны. Мои ладони соскользнули с рулевого колеса.
Это был Ник.
Сняв солнцезащитные очки, он посмотрел на меня, и хотя я была абсолютно уверена, что не переменилась в лице (меня в тот момент просто парализовало), но сердце дернулось, во рту пересохло, а ноги превратились в кисель.
Ник. Он скрестил руки на груди, наклонил голову набок, прищуриваясь, и мое сердце вздрогнуло, будто по нему врезали кулаком. В ушах заревело.
Коко тявкнула.
— Проблемы? — спросил Деннис.
— Мм… нет. — Без дальнейших объяснений я включила аварийку и выбралась из машины.
— Харпер? — вскинулся мой спутник. — Чувак, не устраивай сцен.
Как странно — сохранять такое внешнее спокойствие, приближаясь к своему бывшему мужу. «Ты больше не глупая девчонка», — рассеянно напомнила я себе, но слова мало что значат, когда вся горишь от наэлектризованности.
— О, Ник, это ты, — любезно произнесла я, радуясь, что голос звучит по большей части нормально. — А мне показалось, тут дряхлая бабулька с катарактой.
— А мне показалось, тут лихач из Массачусетса с проблемами самоконтроля. — Его тон был столь же любезным, как и мой. — Вижу, один из нас не ошибся.
Ник стал старше. В моем горле внезапно образовался комок. «Понятное дело, старше, — сказала я себе. — Как и ты. Много лет, много зим». В темных волосах проблескивало серебро, и лучики морщинок разбегались от глаз, тех самых трагических темно-карих цыганских глаз, чуть холодных, чуть настороженных. Он похудел, и лицо выглядело уставшим. Одежда сразу выказывала в нем стильного ньюйоркца — темные джинсы, белая рубашка на пуговицах, качество и покрой которой придавали Нику искушенность и лоск… все, чего ему хотелось еще бог весть когда.
Двенадцать лет. Ужасно долгий срок, и в то же время недостаточно долгий.
А потом он улыбнулся. Улыбнулся так, как я помнила — стремительной улыбкой, которая вспыхивала, словно молния, и действовала примерно с тем же результатом: палящий жар, высокое напряжение, ослепляющий свет и возможные травмы и/или смерть. Я порадовалась, что не сняла темные очки. Меньше всего мне хотелось, чтобы Ник понял, что по-прежнему способен… влиять на меня. Одна-единственная трещинка в моей броне, и он устремится туда с молотком и зубилом и не уймется, пока от панциря не останется ничего, кроме кучки ржавчины. Так было когда-то, и, судя по моему запинающемуся сердцу, так осталось до сих пор.
— Хорошо выглядишь, — отметил он почти удивленно.
— Ты тоже. — Затем, надеясь заставить Ника отвести от меня взгляд, я кивнула на «мустанг». — Вижу, у тебя кризис среднего возраста.
