— А нельзя ли ограничить количество фраз, произносимых тобой до десяти часов утра? — отозвался Ник, но все же подошел к прилавку и поинтересовался у беззубого работника заправки насчет ближайших ресторанов.
Старик, выглядевший так, словно он по жизни не расстается с банджо, жевательным табаком и ружьем, задумался над непростым вопросом.
— Держала тут когда-то Сисси типа ресторан, — медленно проговорил он, — да только он сгорел лет шесть назад. Может, уже и семь. Полыхало будь здоров, вы бы видели. Мы с Хербом Уилсоном… Знаете Херба? Встречали такого? Нет? Так вот, мы с Хербом тогда служили в пожарной команде и чуть не взлетели на воздух, поливая из брандспойта газовые баллоны, сечете, о чем я?
— Значит, ресторанов здесь нет? — вернула я разговор в нужное русло.
Дедуле-то в этой глухомани явно не часто представляется случай поговорить с живыми людьми, а я умираю с голоду.
— Нет, мэм. Был когда-то у Сисси, да только сгорел лет шесть-семь назад. Знаете Херба Уилсона, мэм? Мы с Хербом…
— Тогда нам вот это, — бросила я на прилавок упаковку мини-пончиков.
— А еще полный бак на первую колонку, — добавил Ник. — И простите за невоспитанность моей… попутчицы. Она из Массачусетса.
— А это где? — хмыкнул старикан.
— Это в Новой Англии, и мы с этим парнем не попутчики, — сообщила я заправщику. — Я его инспектор по полицейскому надзору. Спасибо за уделенное время. — Положила на прилавок пятерку, ухватила Ника за плечо и вывела из лавчонки.
— Вот тебе и местный колорит, — наполняя бензобак «мустанга», широко ухмыльнулся Ник.
Сегодня утром он демонстрировал жизнерадостное расположение духа — значительное улучшение по сравнению со вчерашней угрюмостью. У него всегда быстро менялось настроение. Нет, это не совсем справедливо. Ник всегда находился… словно бы в ожидании. Он мог быть обаятельным, веселым и энергичным, как лиса на амфетаминах. И вдруг, непонятно почему, его оживление разом выключалось, словно электричество. Временами, когда мы еще только встречались или были помолвлены, он вдруг замирал и пристально смотрел на меня — не томно-влюбленными глазами (ну, и не без того), а просто смотрел и… ждал. Ждал чего-то, чего, похоже, никак не мог дождаться, потому что в итоге, когда мне надоедало и я ворчала: «Ник, не мог бы ты…», он отводил взгляд, стирал странное выражение с лица и вел себя как обычно.
Общение никогда нам не давалось.
Но сегодня Ник казался вполне довольным жизнью. Даже погладил Коко, которая одарила его презрительным взглядом истинной чихуахуа, прежде чем повернуть мордочку обратно ко мне. Он не особо любил животных; одной из наших (многочисленных) молодоженских ссор был спор на тему, можно ли завести собаку (что категорически возбранялось условиями аренды). Я обеими руками выступала за то, чтобы нарушить правила; Ник же прочел мне лекцию на тему сложностей с поиском квартиры и дороговизны жилья в «настоящем городе»: подобно большинству нью-йоркцев он смотрел на Бостон, как на бестолково спланированный муравейник, населенный помешанными на спорте фанатиками, и, в общем-то, не сильно ошибался. Так или иначе, никаких собак. Я взяла Коко на следующий же день после того, как Тео принял меня на работу, и с тех пор мы с ней были лучшими друзьями. Словно читая мои мысли, моя любимица лизнула мне руку, затем перевернулась на спину и позволила почесать ей животик.
Пейзаж оставался почти таким же, как и вчера. Плоским. По синей шири великолепного высокого неба плыли сливочные кучевые облака. Примерно через каждые километров тридцать сбоку промелькивало дерево. Изредка на обочине дороги показывались антилопы. Крайне увлекательно. Я смотрела на карту. Смотрела на небо. Смотрела в окно. Время от времени мимо нас, обдавая выхлопом «мустанг», с ревом проносились фуры, водители которых были способны поддать газу.
Через три часа продвижения на скорости ниже любого ограничения я наконец-то не выдержала.
— Ник, тебе не кажется, что можно было бы взять жизнь за рога и поехать быстрее, чем я могу бежать?
Он окинул меня снисходительным взглядом в полную мощь своих цыганских очей.
— Мое путешествие, моя машина. Или, цитируя классику: «Поговорим начистоту. Будет по-моему, или катитесь восвояси. Если кто-то хочет уйти, я не держу».
— Хм, дай угадаю. «Гамлет» или «Король Лир»?
— Почти. «Дом у дороги».
— Ах, киношная классика, да, тоже поучительно. Но если мы намерены добраться в аэропорт, прежде чем я скончаюсь от естественных причин в возрасте ста четырех лет, тебе придется придавить к полу во-он ту педальку. Давай-ка, попробуй. Убедись, как быстро покатится машина. Не бойся, Ники.
Сверкнув улыбкой, он включил сигнал поворота, игнорируя мой разочарованный стон.
— Время для фотосессии, — Ник выпрыгнул из «мустанга», не открывая дверцу, и достал с заднего сидения внушительного вида фотоаппарат.
Я прицепила Коко поводок и повела ее в поле делать делишки.
— Недовольная бывшая жена и ее собака где-то в Монтане, — произнес Ник, фотографируя нас.
— Твой очередной пост на Фейсбуке? — предположила я.
