— Меткий бросок, — одобрил муж, нырнул в такси и буквально через две секунды исчез из виду.
Я не помню, как возвращалась в квартиру, но наверняка вернулась, потому что спустя какое-то время сидела на полу в кухне и до того дрожала, что даже зубы стучали. Я не в полной мере осознавала, что кому-то звоню, пока не услышала на другом конце провода сонный голос — голос человека, который, я знала, поможет.
— Приезжай, забери меня, — прошептала я.
— Ты в порядке?
— Нет.
— Уже в дороге. — Ни одного вопроса. Наверное, вопросы и не требовались.
Я подала на развод на следующий же день и, сидя в кабинете Тео, рыдала во второй раз за десять лет. Порой сердцу требуется время принять то, что голова уже осознала.
Ничего у нас с Ником не получится.
К тому времени, когда мы остановились на ночлег после посещения, да-да, самой большой в мире статуи пингвина, я немного выдохлась — от сидения полдня на солнце и на ветру и от воспоминаний о нашем коротком, обреченном на неудачу браке. Ник тоже держался неразговорчиво, хотя и вежливо.
Городишко, в который мы заехали, выглядел микроскопичным: один-единственный перекресток (нерегулируемый), мэрия, церковь, закусочная под названием «Чарли Бургер Бокс» и прилегающий к ней мотель с четырьмя номерами — все свободны. Ник заплатил за обе наши комнаты.
— Ты не обязан это делать, — заметила я.
— Мне не трудно, — ответил он.
— Непременно посмотрите на следы динозавра, — посоветовал администратор мотеля, подмигивая мне. — Действительно огромные. И проверьте прогноз погоды. На завтра обещали снег.
— Хорошо, — в унисон ответили мы с Ником, зыркнули друг на друга и отвели глаза.
— Откуда вы, ребята? — спросил администратор.
— Из Нью-Йорка, — произнес Ник в тот самый момент, когда я сказала: — Из Массачусетса.
— Правда? Я заканчивал Гарвард.
— Юридический факультет Тафтса, — отозвалась я, и дальше начался дружеский треп про бостонские достопримечательности.
Ник все это время стоял молча, его вклад в разговор заключался исключительно в закатывании глаз, пока я и новый знакомый предвосхищали разгромную победу «Ред Сокс» над «Янкиз» в предстоящей серии игр. Поскольку закусочная оказалась единственной в городе, здесь мы и поели. Мотельный администратор с гарвардским дипломом любезно потрудился по совместительству поваром, заодно рассказав, как вкалывал менеджером инвестиционного банка, сколачивая и теряя миллионы, а затем пересмотрел свои приоритеты и вернулся домой в Монтану.
— Никогда не чувствовал себя счастливее. Приятного аппетита, — он вручил нам поднос с гамбургерами и картошкой фри и пошел обратно в мотель.
Мы с Ником расположились за столиком для пикников на краю крохотной парковки. Коко сидела рядом со мной как вкопанная в ожидании кусочков гамбургера, жадно заглатывая их одним хлопком маленькой пасти. Время от времени по дороге тарахтел какой-нибудь пикап, но скопления людей мы не увидели.
— Ну что, так ты представлял себе поездку по стране? — спросила я, вытирая губы бумажной салфеткой.
— В общем-то, да, — ответил Ник, не глядя на меня.
— Серьезно?
— Разве что без доставки тебя в аэропорт. Маленькие поселки, фермерские земли, самое сердце нашей великой нации и все такое.
— И это говорит парень из Бруклина. Который, как мне помнится, не мог сладить с обычной овечкой.
Правда-правда… однажды Ник приехал ко мне в то лето, когда я проходила практику в Коннектикуте, и мы отправились на ферму для туристов. Овца, решив, что у Ника в кармане спрятано угощение, неотвязно тыкалась носом ему в пах, отчего я чуть не валялась со смеху.
Улыбнувшись воспоминаниям, я покосилась на Ника. Нет, он не улыбнулся в ответ. Хмурые глаза, угрюмый рот. Отлепил от меня взгляд так, словно это требовало физических усилий, и вернулся к рассматриванию лежащей перед нами бескрайней равнины.
— Если выедем в восемь, к обеду сможем быть в аэропорту.
Мы бы добрались туда гораздо быстрее, удосужься он вести машину хотя бы с разрешенной скоростью, но я придержала справедливое замечание при себе.
— Отлично. Спасибо.
Ник кивнул. Судя по всему, разговор окончен. Вот и замечательно.
