— Слушаю. Да, это я. Что? Когда это случилось? Да как он вообще смог выйти? Почему не… а-а. Вы это сделали, понятно. Нет, я сейчас в Южной Дакоте. — Минуту он молчал. — Нет, у него медовый месяц. Джейсон скорее всего… ох. Нет, все хорошо, я еду.
У меня упало сердце.
— Все хорошо, Ник?
Целую минуту он смотрел на мобильник, потом повернулся ко мне.
— Мне нужно вернуться в Нью-Йорк. Отец пропал.
— О, нет!
Он нахмурился, все еще не встречаясь со мной взглядом.
— Видно, ранним утром отправился странствовать, пока персонал занимался другим пациентом. Полиция его разыскивает, но уже два часа прошло. — И поднял на меня глаза. — Прости, Харпер. Мне придется вернуться. Как можно скорее.
— Ну что ты, конечно. Разумеется, езжай. — Пауза. — Я с тобой.
Он вскинул брови.
— В самом деле?
— А как же. Поехали.
Ну а что еще я могла сделать? Отпустить его одного? Жаль, что приходится возвращаться как раз тогда, когда мы снова сошлись. Но тут уж ничего не попишешь.
Зная, что моя массачусетская любовь к скорости приведет нас в аэропорт быстрее, я вела машину, пока Ник делал звонки — в офис, городскому другу, оставлял сообщение Кристоферу. Последним он набрал брата.
— Джейсон, это Ник. Папа пропал; ушел из «Рузвельта», а я в Южной Дакоте, на пути в аэропорт. Перезвони мне. — Он нажал «отбой», набрал другой номер, снова попал на голосовую почту и повторил сообщение. Попробовал третий — с тем же успехом. — Дерьмо, — пробурчал Ник.
— А твоя мачеха разве не там? — спросила я, смутно припоминая неестественно гладкое и лишенное выражения лицо Лайлы Круз Ловери, которую я видела пару раз.
— Ей это не по зубам, — бросил Ник. — Она заявила, мол, вид больного отца разбивает ее сердце, и ей невыносимо находиться с ним рядом. Два года назад перебралась в Северную Каролину. Да и все равно она сейчас в круизе по греческим островам.
Вот почему ее не было на свадьбе Криса и Уиллы.
— А где живет Джейсон, Ник? Поближе?
— Джейсон в Филли (32), но прямо сейчас не берет трубку. — Коко, почуяв, что Нику необходимо утешение, лизнула его запястье. Он мягко улыбнулся и потрепал ее по голове, что собака восприняла как разрешение свернуться у него на коленках.
— Они найдут его, Ник. — Я коснулась его руки.
— Мне правда очень жаль, — повторил он.
— К тому времени, как мы доберемся до аэропорта, тебе скорее всего перезвонят и скажут, что он нашелся, целый и невредимый, — подбодрила я.
Увы, этого не произошло, но зато турагент Ника нашел для нас прямой рейс в Нью-Йорк. Коко совсем не обрадовалась возвращению в клетку и уныло посмотрела на меня через прутья перед тем, как с укоризненным вздохом свернуться вокруг игрушечного кролика.
Несомненно, в экстренных случаях хуже всего ждать и не иметь возможности что-то сделать. Когда самолет наконец взлетел, напряжение Ника стало возрастать. Мы держались за руки, но не разговаривали, а минуты все текли. Правило «никаких звонков на борту» держало нас в аду неизвестности, но как только колеса коснулись взлетной полосы, Ник снова схватился за мобильник. Никаких вестей об отце.
Когда мы нырнули в терминал, нас оглушил шум ДФК (33). Я забыла, насколько здесь шумно и пестро: языки, цвета, потоки людей, текущие во всех направлениях. После недели в дороге, посреди прекрасного «нигде», это стало шоком. Ник, тем не менее, вернулся к прежнему состоянию быстроногого ньюйоркца. Мы подхватили Коко и сумки и после показавшегося неимоверно долгим перехода выбрались наружу, где жара, шум и запах выхлопов поприветствовали нас славным ударом по голове.
Служба такси была наготове; Ник назвал водителя по имени и помог забросить наши вещи в багажник. Потом мы двинулись к Манхэттену, где я когда-то недолго жила. Линия горизонта, резко очерченная, беспощадная и прекрасная, сверкала в ослепительном солнечном свете.
Бедняга мистер Ловери. Может, он и плешивый придурок, но сейчас — всего лишь растерявшийся старик, совсем один в клыках большого города. Коко вроде бы согласилась… она заскулила и задрожала, хотя скорее всего, в ответ на рев самолетов наверху и рычание авто вокруг. Водитель сумел пропихнуть машину на мост Квинсборо, игнорируя какофонию гудков сзади.
— Что будем делать, Ник? — спросила я. Он смотрел в окно: губы плотно сжаты, взгляд сосредоточенный.
— Детектив, ведущий это дело, ждет нас в доме престарелых. Введет в курс дела на месте. Но как отец сумел выбраться… — Ник потряс головой и замолчал.
Коко тихонько сидела на моих коленях, время от времени вздрагивая, пока мы держали курс к Парк-авеню. Конечно, это очень роскошный район; однажды я бродила здесь днем — одинокая новобрачная, которая пыталась полюбить город, бывший столь важной частью жизни Ника. Я засунула воспоминания подальше и выглянула в окно в дикой надежде увидеть папу Ника.
