Мы вдруг ясно поняли, какая гигантская ловушка — само это желание, само стремление, но понимание хотя бы частично ослабило её хватку. Нас переполняет множество чувств: мы очень переживаем, мы страдаем оттого, что зациклены, мы плачем потому, что «хотим в рай», но нас не берут.
Мы пришли домой, пытались уснуть в плохом состоянии. Я плакала о том, что мне хорошо просто оттого, что Антон рядом. Я его никогда не брошу, никогда не оставлю. Очень долго тупили у компа, читая о Просветлении и пытаясь найти «что-то новое», потом уснули с «кто говорит» на языке.
30 июняПроснулись, два часа делали «кто говорит». Мне хорошо, только когда я сама с собой — «размышляю» о Просветлении или делаю практику. Мы очень много думаем об этой теме и пытаемся осознать себя в ней. В остальное время внутри меня пороховая бочка.
В бане с тантристами сам собой получился разговор. Он был важен для нас: мы должны были рассказать Серёже [Слюсареву] о том, что с нами происходит. Мы словно сообщали тому, кто за нас отвечал, что теперь пойдём одни и будем отвечать за себя сами.
Мы поняли, что своего персонажа, свою личность или оболочку можно развивать и улучшать до бесконечности — с помощью тантры или чего-то ещё. Просветление не об этом.
Очень люблю Антона и то, что между нами. Мы очень сблизились. Хотя периодически он меня бесит.
1 июляСвинская раздражительность. И ничего с ней не сделать — разве что проговорить. Встретились с Катей З., она приятная и светлая. Рассказывала про православие и монастырь, куда ездила на послушание, про свои переживания и открытия. Там всё то же самое, что и на тантре! То же, что и во всех поисках, во всех сектах, во всех практиках: те же процессы, но без конечного результата, без конца пути.
После [еженедельного вечернего] занятия по тантре поехали к Светке П., хотя всё подсказывало, что надо ехать домой. У неё мы несколько часов крайне возбуждённо говорили о Просветлении и о стремлении к себе. Когда вышли, почувствовали себя плохо, как-то опустошённо. Стало ясно: это — сакральное, об этом нужно не говорить — нужно чувствовать и делать. Это нечто священное, только между нами и Богом. Это понимание приходит уже не в первый раз.
6 июля
