Сейчас настроение замечательное. Валяюсь дома, смотрю видео с Просветлёнными. К вечеру мы наполнились радостью и любовью. Сидели в «Кофемании» и говорили о том, что больше не ощущаем привязанности к состоянию распирающего счастья, к красоте вокруг, которая так ярко разворачивалась после каждого тренинга, к жизни «на 100 процентов». Дико прёт, но с ума от этого не сходим. Понимаем, что негативная или позитивная окраска происходящего не имеет значения. Видим свои реакции и шаблоны со стороны.
10 июляПоследние дни разрывает на части от счастья, радости, волшебства, свадебных делишек, выбора платьев-колец и т. п. Оказывается, счастье настолько же сложно проживаемо, как и негатив. Так было всегда, просто ценности были окрашены: радость — хорошо, грусть — плохо. Иногда даже хочется сбежать. Ощущение, что для проживания этого уже не хватает ни слов, ни тела и его возможностей. Но всё это не имеет значения — нужно искать себя за всей этой чехардой настроений.
13 июляАнтон уехал на весь день по делам, а я шесть часов делала «кто говорит». Сходили на «Ледниковый период», посмеялись от души. Потом тупили. Не хочется абсолютно ничего. Всё лишено смысла. От этого ни жарко ни холодно. А на улице лето.
14 июляТупили в кафешках. По-хорошему. Какая-то приятная щекотка внутри тела оттого, что ничего не интересует и всё лишено смысла. От этого ни трагично, ни маетно — просто никак.
Потащились в баню поздороваться с тантристами. Сбежали, даже не попарившись.
В последние дни очень беспокоил Рубцов. Смысл имело только Просветление. Практика не делается, поэтому к нему «не ехалось» — было стыдно, неудобно. Но он не отпускает! Набрались духу и через силу позвонили ему — телефон выключен! Почему-то порадовались. Дозвонились Юле [Лаповой] — она всё рассказала: Сергей вчера уехал жить на Алтай.
С облегчением выдохнули. Всё хорошо. Всё правильно. Вечером открыли карту — Рубцов уехал в какую-то непроходимую глушь. Никакой транспорт туда не идёт. Но было смутное ощущение, что ехать туда придётся.
22 июля
