Павлуша многозначительно оглядел людей у костра.
– Однажды другой бродяга, проходя мимо старого пятиэтажного дома с черной крышей,
нашел в траве смятую бумагу, на которой Степка Решетов описывал эту историю и умолял
прийти за ним, выручить. Но никто, конечно, не пошел в тот дом. А иногда ночью, проходя
мимо него, можно увидеть, как внутри мечется луч фонаря, а еще разглядеть темный силуэт
Степки Решетова за одним из окон...
– Вот скажи, ты это все только что выдумал? – спросил Шутер.
– Не-а, – мотнул головой Павлуша и потрепал себя за бороду. – Мне это на Черном
Рынке рассказали, свидетели.
– Свидетели чего?
– Да те, что Решетова в том доме позже видали.
Дальше я не слушал – отполз по ветке в сторону, бесшумно перебрался на другую и
очутился над костром, возле которого сидели Зверобой и Фара с Кузьмой. Главарь бандитов
как раз, бросив пустую миску в траву, покосился на людей у второго костра и негромко,
чтобы там не было слышно, произнес:
– Как там майора твоего звать? Шульга?
– Шульгин, – поправил Фара.
– А эта, значит, сестра его.
– Младшая.
– Ну-ну, – задумчиво сказал Зверобой,
– А не боишься, что возрожденцы целый батальон пришлют, чтоб ее отбить? – спросил
Кузьма.
Фара отмахнулся от него:
– С чего вдруг? Я ж сказал: Шульгин – ренегат, так их называют. Он со своими людьми
ушел из армии и теперь против всех. Скорее уж за ним батальон пошлют, чем за нами.
– Значит, Шульгин от них ушел, а ты от Шульгина ушел, – заметил Зверобой.
– Вроде того. Он же не захотел с тобой дело иметь, а я, как ты к нам заявился, сразу
понял: что-то жирное тут намечается.
– Правильно понял. Но девку не надо было с собой вести. – Зверобой поднял веточку,
достал нож, остругал и стал ковырять ею в зубах. – Только мешает, да и сбежать может.
– Сбежать попробует – пристрелим, – возразил Фара. – Шульгин сестру любит, не
прикажет по ней открывать огонь. Так что, если даже их отряд нас догонит до того, как
попадем в нужное место, сможем, как минимум, переговоры вести. А эта Алинка… что там,
сильно не мешает. Ты лучше скажи, мы как двигаемся дальше?
– Не знаю, – ответил Зверобой.
Фара удивленно поднял голову.
– Что значит – не знаешь?
– Твой Артем знал. Знал, а?
– Ну да. Я ж потому его и привел. Нашел, договорился, чтоб сопровождал нас…
– А теперь он мертвый. И кто нас поведет? Мы знаем только общее направление.
Фара показал на Кузьму:
– Так он же там вроде был…
– Вроде, ага, – поморщился тот, осторожно трогая грудь. – Знаешь, сколько лет прошло?
И потом, нас туда возили так… маршрут мне, короче, никто не докладывал.
– Ну и как мы теперь? – командир возрожденцев явно занервничал. – Я не пойму,
почему мы вообще тогда шли сюда все это время?
Зверобой ответил:
– Шли, потому что направление известно. Теперь пришли. А вот дальше… Через болото
есть безопасные тропки, которые знал Артем. Он хорошим проводником по этим местам был.
А мы не знаем их, и Травника тоже не смогли заполучить.
Главарь бандитов выплюнул зубочистку и продолжил:
– Почему, ты думаешь, мы на ночь здесь остановились? При том, что спешим и что
ренегаты твои рыщут где-то в округе? Сделали бы привал на пару часов, и Артем нас сразу
дальше повел. Со знающим человеком через болота и ночью можно.
– Хорошо, хорошо, так что теперь будем делать?
– Утром выступим, – пожал плечами Зверобой. – Медленно и осторожно. Другого
варианта нет.
– Да мы половину людей в болотах оставим!
– Не надо было единственного проводника часовым в парке назначать, особенно с
учетом того, что мы тогда уже видели: Травника нет. Ты вон Серого с Томатом тогда мог
снаружи поставить, кто не так ценен… А проводника всегда надо держать рядом с собой,
пока он не понадобится. Короче, мы сейчас ничего не решим. Утром всё. Говори своему
юркому, чтоб лез дежурить, или я его еще раз опрокину.
– Шутер! – позвал Фара. – На дерево – живо! И следи постоянно, не спать там! Замечу,
что кемаришь, башку раскрою!
– А когда меня сменят? – спросил маленький боец, выпрямляясь.
– Тебе сказали уже: через два часа.
Я развернулся на животе и быстро пополз назад, чтобы спрятаться и переждать, пока
поднимется Шутер. Думал я при этом о том, что план нужно менять. У них нет проводника.
Проводник им нужен. У меня же другая проблема: незаметно следить за отрядом будет все
сложнее, а на болоте – пожалуй, что и невозможно.
И если немного пораскинуть мозгами, то можно понять, как завтра утром одним махом
решить оба эти вопроса.
* * *
Болотные выдры жрут лягушек и змей. Та, в которую я целился, именно этим сейчас и
занималась. Она изловила большого водяного ужа и, лежа на островке посреди тенистой
заводи, медленно и сладострастно пожирала его, втягивая в пасть. Мерзкая все-таки тварь, но
мутантов других видов поблизости нет, придется работать с тем, что имеем.
С этой мыслью я вдавил спусковой крючок.
Для дела использовал «махновку», а не «вал», на что была одна веская, серьезная
причина. «Махновка» ЗВУЧАЛА.
Выстрел далеко разнесся над утренними болотами. Едва рассвело, было зябко, и
голубоватый, похожий на дымку от костра туман висел в воздухе. Сквозь него проступали
