Пробив часть стены двойными сферами сжатия, я выбежал за пределы укрепления. Отдышавшись пошел вдоль стены к воротам. Злость кипела во мне со страшной силой, и трое зеленокожих, бежавших от реки к воротам с ведрами в руках, тут же превратились в яркие факелы.
У ворот стояло несколько орхов с копьями, которыми командовал еще один уродливый гигант.
— Харум! Казар ир гравут рахаз ит харум! Харум! – покричала зеленая харя, тыча в меня пальцем.
— Сам ты харум!
Сразу две кометы полетели в командира, но тот на удивление быстро упал на землю, и шары, пронесясь над ним, попали в воина, стоящего позади. Отразив печатью щита вражеские копья, я запустил в противника веер из четырех шаров, следом еще один. Орты в панике побежали прочь за стену, а тех, кто не успел скрыться, настигла огненная смерть.
На поле битвы остался только вождь, продемонстрировавший чудеса изворотливости и умудрившийся таки избежать попадания.
— А попробуй-ка увернись от этого, урод!
Два горящих шара с интервалом в три секунды, а затем две сферы сжатия прямо в грудь. Хлопок, вспышка, гиганта разорвало на части, его ошметки разлетелись во все стороны, а часть стены, у которой он стоял, завалилась внутрь укрепления.
Тем временем лагерь оказался полностью охвачен огнем. С хищной улыбкой я стоял перед воротами в ожидании, когда оставшиеся в живых побегут к реке искать спасения от пламени. Время шло, однако никто не выходил. Спустя минут двадцать до меня дошло, что я сам же проделал в стене дыру, через которую выжившие, скорее всего уже выбрались наружу и скрылись в лесу.
— Демонова задница, про вещи-то забыл!
Адреналин спал, тело немного потряхивало, силы постепенно покидали меня, заставляя подумать об отдыхе. Возвращаться в пекло я не рискнул, решив заночевать в лесу, далеко не углубляясь, чтобы видеть догорающее укрепление. Подыскав подходящее молодое дерево, я взобрался почти на самую его макушку, кое-как устроился на жестких ветках, обхватив руками ствол, и уже через секунду заснул.
***
— Гархан, ты уверен, что этот демон ушел?
Халла провела немного дрожащей рукой по спине возлюбленного. Ее продолжало немного трясти после того ада, устроенного незнакомцем.
– Да. Я видел, как он стоял у ворот, а потом направился в лес.
— А если он вернётся? Я никогда не видела, чтобы шакры могли такое. Он как демон управлял огнем. Я боюсь. Давай, уйдем в Валсадар. Ты смелый воин, тебя знают, нас примет любое племя.
Халла прижалась к спине Гархана голой грудью и обняла его за плечи. Он погладил ее руку.
— Ты предлагаешь все бросить? С этими деньгами мы многое сможем изменить. Ключ у тебя, это наш шанс. Не бойся, чужак ушел, и все остальные сейчас наверняка на пути в Валсадар. Нельзя упускать такую возможность. Рокх улыбнулся нам, а ты знаешь что Рокх улыбается лишь смелым.
Халла прижалась к нему сильнее, и промурлыкала на ухо.
– Как скажешь, ты всегда оберегал меня. А ты знал, что моя бабка была шаманкой, и даже служила ему! — Халла игриво положила руку на пресс Гархана, медленными поглаживаниями начала опускать ее все ниже и с придыханием добавила: — Шаманы особенно страстны по ночам, а до рассвета осталось недолго.
***
Продремав до рассвета, я спустился вниз, размял онемевшее тело, сунул за пояс спрятанный на ночь в листве нож и направился к лагерю ортов. Выйдя из леса, я оценил результаты своих вчерашних трудов. Над обугленными развалинами хибар курился белый дымок, огня видно не было. Губы пересохли, в горле першило, поэтому миновав мостик, я ненадолго задержался, чтобы умыться и напиться, и только после этого подошел к воротам.
Отдых частично восстановил силы и ману. Держа наготове печати щита и шара, я медленно вошел на территорию поселения, где накануне носился, неся смерть и разрушение.
Пошарив взглядом, обнаружил неподалеку мертвого орта. Его одежда обгорела, однако сапоги уцелели, что было весьма кстати, поскольку бродить босиком по углям — занятие не из самых приятных.
— Без штанов, но в сапогах. Только шляпы не хватает.
Саркастически оценив свой внешний вид, я принялся исследовать пепелище. В лагере было тихо, лишь раздавались треск и шипение углей, а в воздухе стоял кислый запах гари. Кое-как ковыляя в сапогах, оказавшихся на два размера больше, чем мне надо, я добрался до каменного дома, который раньше отметил для себя, как жилище вождя. Крышу и весь второй этаж уничтожил пожар, остались только каменные основания стен.
Осматривая комнаты со сгоревшей мебелью, я обнаружил вход в подвал, зажег печать светлячка и осторожно спустился вниз. Подвал оказался настоящим подземельем. Я прошел по короткому коридору, свернул за угол и уткнулся в кладовку, откуда кто-то уже вытащил все, что можно, оставив после только пустые полки и несколько сломанных плетеных корзин.
Проход уперся в обитую железом запертую дверь, и пока я перебирал в голове способы, как ее вскрыть, наверху раздались голоса, побудившие меня погасить светлячок и спрятаться в кладовке.
