Наверху царила тишина. Теперь предстояло решить, куда идти дальше, где взять провизию, и что же всё-таки сделать, чтобы завершить испытание. Побродив по пепелищу в поисках подземных кладовых, я их так и не обнаружил. Тогда, отвечая себе на первый и второй вопросы, я решил не менять маршрут и продолжить движение вверх по реке, а пищу добывать собирательством, охотой и рыбалкой.
Взойдя на мостик, я оглянулся на разрушенный лагерь, прислушался к своим чувствам, и понял, что не испытываю угрызений совести. Похоже. навыки, полученные в обители, закалили меня и сделали черствым. Ну и в конце концов, орты сами хотели меня убить, просто так, ради развлечения. Так что, собакам — собачья смерть.
Петляя по лесу, я старался не упускать из виду реку. Надежды на удачную охоту не оправдались. Несколько раз на пути мне попадались «еноты„, но стоило только подумать о том, чтобы активировать огненный шар, как юркие звери, словно читая мои мысли, шустро убегали глубже в лес.
Тогда я решил направить силу на ловлю рыбы. Кто-то мне рассказывал, что если устроить в воде взрыв, то оглушенная рыба всплывет на поверхность и останется ее только собрать. Однако и эта идея с треском провалилась. Из-за того, что речка была узкой и неглубокой, мои снаряды изрядно вскопали дно, а я, промокший до нитки и вымазавшийся в грязи, получил лишь пару дохлых мелких рыбешек, которых к тому же унесло быстрое течение.
В поисках глубоких заводей, где рыбы должно быть больше, я прошагал вдоль берега до заката, и так и не найдя ничего подходящего, остановился на ночлег. Проведя здесь две ночи, я убедился, что крупные хищники в лесу не водятся, поэтому не стал укрываться на дереве, а нашел подходящее место, обустроил лагерь, разжег костер, залез в палатку и под звуки урчащего живота уснул.
На следующий день мне наконец-то улыбнулась удача. Где-то ближе к обеду я обнаружил на реке небольшую запруду. Несколько поваленных деревьев и образовавшая вокруг них большая куча из веток и листьев перекрывали течение. После взрыва, устроенного с помощью сферы и распугавшего всех птиц в округе, я подошёл к берегу.
В этот раз попытка удалась, рыба из глубины начала всплывать на поверхность. Несмотря на холодную воду, я снял комбинезон и полез в реку собирать свой улов. Рыбки оказались некрупными, чуть меньше ладони, с полосатыми боками и колючими плавниками. Некоторые, чувствуя моё прикосновение, дёргались и пытались уплыть, но я смог выловить больше десяти штук.
Поджаривая на углях добычу, я решил рассмотреть артефакт, найденный в сокровищнице ортов. Он выглядел стандартно, как, впрочем, многие другие артефакты, изготовленные на костяной табличке. Когда я запустил плетения, клякса повела себя по-другому. Она быстро убежала к краю круга, видимо, показывая, что объект стал ближе, а может, уже и совсем рядом.
Отложив предмет в сторону, я приступил к обеду. Рыба оказалась на удивление вкусной, практически без костей и вскоре с уловом было покончено. Утолив голод, в приподнятом настроении, присыпал костер, наполнил контейнер для эридия водой, собрал вещи, оделся, но в сразу в путь не тронулся. Возникло смутное ощущение, что я что-то упускаю.
— Почему бы и нет? Было бы интересно посмотреть, куда он меня приведёт. В конце концов, я всегда могу вернуться к реке.
Решив довериться своему внутреннему голосу, я двинулся туда, куда указывал костяной артефакт. Клякса повела меня на другой берег вглубь леса. Перебравшись через реку, я около пяти часов шёл без остановки. Когда солнце стало клониться к вечеру, клякса словно обезумевшая начала отчаянно биться о край круга и вскоре я вышел к руинам заброшенного городка.
Было очевидно, что это место покинуто жителями уже давно, и природа начала возвращать себе утраченные позиции. Сквозь каменные здания пробивались деревья, дорога была изрыта мощными корнями, которые проросли сквозь камни. Стены домов и оград разрушались под воздействием времени, рамы в оконных проёмах превратились в труху.
Наблюдая, как скачет клякса, я отправился по дороге, которая когда-то была улицей. Кроме камней и остатков стен, здесь не было ничего примечательного, но артефакт продолжал вести меня куда-то, вглубь этих руин. Пробираясь через завалы, прислушиваясь к пению птиц и звукам своих шагов по камням, я вышел на площадь. В ее центре черной дырой зиял разрушившийся бассейн, на дне которого скопилась позеленевшая от времени дождевая вода. На осыпавшемся постаменте валялись обломки какой-то статуи, изуродованной до полной неузнаваемости.
