Ко мне снова подошла Надя.
– Чего ты там мямлишь? Ты счет оплатил?
– Нет.
– Так чего ждешь, я, что ли, буду оплачивать? Давай поживее, там новые столы тебя ждут.
– А не сходить ли тебе на хуй? – спросил я, глядя менеджеру в глаза.
Такой наглости она не ожидала и несколько секунд стояла, разинув рот, не находя подходящих слов.
– Что ты сейчас сказал?! – наконец выговорила Надя.
– Ты еще и глухая, что ли? – повторил я недавние слова менеджера, постаравшись сохранить ее интонацию. – Я предложил тебе сходить на хуй. Я увольняюсь.
– Ты охренел? Ты ни копейки не получишь от своей зарплаты! Снял фартук, забрал вещи – и вон из ресторана! – заорала Надя на весь зал.
Для гостей сегодня была организована целая шоу-программа – сначала мужиком из психушки, теперь мною и менеджером.
Я снял фартук, бросил его прямо в центре зала, забрал куртку и рюкзак из помещения для стаффа и направился к выходу. Шокированная Надя все еще стояла на том же месте. В дверях я остановился. Девушка провожала меня взглядом, полным ненависти. Широко улыбнувшись, я показал ей средний палец и вышел в холодный зимний вечер.
Работы, на которой я собирался продержаться хотя бы до конца праздников, у меня больше не было. Зарплаты я тоже не увижу, а до нее оставался всего один день.
Еще сегодня утром мне было плевать, уволят ли меня сразу же, как я приду на смену. Я бы не почувствовал ни горечи, ни обиды, просто ушел бы, не сказав ни слова. Но за один вечер все изменилось. Внутри меня еще теплилась жизнь. А на душе осталась лишь легкость, рождаемая твердой уверенностью, что все идет так, как должно. В особенности меня радовало выражение лица Нади после того, как я ее послал. Эти воспоминания будут вызывать улыбку еще долгое время. Ничто не сравнится с прекрасным ощущением справедливости, когда ты всю накопившуюся обиду и злость высказываешь человеку в лицо.
Выйдя из метро на своей станции, я зашел в торговый центр, накупил сладостей, мандаринов, елочных игрушек, а самое главное – взял длинную гирлянду с пятью режимами свечения! Рядом с домом стояли мужики, торговали елками. Я выбрал самую красивую и пушистую, там же прикупил подставку для нее и весело зашагал домой.
Меня охватило новогоднее настроение. По квартире разлился аромат праздника – мандаринов и хвои. Елку я поставил в углу рядом с телевизором, распаковал гирлянду и начал обматывать ею дерево. Вскоре пять метров сияющих огоньков украшали каждую ветку. Подключив гирлянду к электросети, я отошел на несколько шагов, полюбовался, кивнул сам себе и перешел к развешиванию игрушек.
Украшать елку я закончил ближе к ночи, заварил чай, принес мандарины и сладости с кухни, включил огоньки и потушил свет. Комната сразу преобразилась, стало уютно, почти как раньше дома.
Я закутался в одеяло и открыл ноутбук. Во «ВКонтакте» мне в глаза сразу бросилась страница Юли. По коже пробежал неприятный озноб. «Заходила 25 декабря», – гласило уведомление в правом верхнем углу ее страницы.
– Что же я натворил?
Кружка с чаем задрожала в руке.
«Опять ты за свое? Тебе нужно расслабиться. Скоро Новый год, посмотри, какая прекрасная у нас елка!»
– Чего ты добиваешься?
«Ты же сам все знаешь, зачем спрашиваешь?»
– Ты сделал из меня убийцу, ты причинил страдания многим хорошим людям.
«О каких людях идет речь? О ее друзьях, которых она использовала для достижения своих интересов? О родственниках, на которых ей было совершенно плевать? Ты же сам все видел. Да, они будут шокированы, когда узнают о случившемся. Да, они еще долго будут скорбеть, говорить красивые прощальные речи, в которых Юля будет восхваляться, ведь она была «самым замечательным ребенком», «солнышком их жизни». Единственный ребенок в семье – как о ней можно сказать что-то плохое?»
– Мы могли ее проучить, могли послать, как сделали сегодня с Надей. Но не убивать!
«Зачем ты кричишь? У тебя же соседи за стеной! Успокойся, вдох-выдох… Да, убийство – это крайность. Но у нас не было выбора. Некоторые люди поддаются лечению, некоторые – нет. Юля, к сожалению, относилась ко второй категории. Но она сама напросилась, это было ее решение. Мы же хотели с ней по-хорошему. Ты сам это помнишь».
– Да, – пробормотал я.
«Каждому человеку дается шанс на искупление. Юля решила пренебречь им и получила свое. Мы с тобой целители этого мира, не забывай, мы не сделали ничего плохого».
– Я не позволю использовать меня! Я не убийца! Нужно позвонить в полицию…
«Тише-тише. Подумай наконец головой. Разве ты не рад, что мы послали Надю? Без меня ты бы молча оплатил счет этого психа и продолжил работать. Я нужен тебе. Вместе мы многого добьемся».
– Я могу справиться без тебя.
Мой голос дрожал.
«Без кого? Я – это ты. И я ни в чем не виноват. Как и ты».
– Нет…
«Твой страх, твоя боль – все это уйдет. Мы откроем глаза миру. Он должен прозреть! Не кори себя. Ты хороший парень. Верь мне».
– Тебе? Тебе… Я – это ты… И я ничего не сделал плохого.
