Я вернул телефон. Девушка с недоумением посмотрела на меня.
– В общем, вы отдыхайте, а я пока схожу к нашему главному, узнаю, что к чему.
Я проводил ее взглядом до двери. В висках пульсировала боль. Ужасно хотелось пить, во рту пересохло. Глаза сами собой закрылись, я задремал.
Разбудила меня отнюдь не медсестра. Перед моей койкой стоял человек в полицейской форме.
– День добрый. Как вы себя чувствуете? – спросил мужчина.
Я лишь покачал тяжелой головой.
– Меня зовут Курышев Вадим Викторович, я приехал задать вам несколько вопросов про вчерашнюю аварию.
Он сел на стул, широко раздвинув ноги, и достал блокнот из черного портфеля.
– Расскажите мне о случившемся вчера.
– Я почти ничего не помню. Мы ехали за город отмечать окончание первой сессии, последовал сильный удар. И теперь я здесь… С моими друзьями все в порядке?
– Как давно вы знакомы с Овсянниковым Николаем? – спросил следователь, проигнорировав мой вопрос.
– Это кто?
– Водитель машины, в которой вы ехали.
– Вчера я его увидел впервые в жизни. Он друг моего одногруппника.
– Николай выпивал за рулем?
– Я не знаю… не помню…
– Когда водитель сел в машину, вам не показалось, что он находится в неадекватном состоянии? Может, что-то бросилось в глаза?
– Нет.
От его вопросов у меня начала раскалываться голова. Во рту все так же было сухо, язык перестал меня слушаться и еле-еле ворочался. Собрав последние усилия, я еще раз спросил:
– Что с моими друзьями?
– На дороге произошел какой-то конфликт? Что вы можете рассказать об этом?
– Что было после того, как я сел в машину, я не помню! – сорвался я на крик.
Следователь закрыл блокнот.
– Ладно. Не буду вас больше мучить. Поправляйтесь. Возможно, в ближайшее время вас вызовут в участок для повторной дачи показаний, поэтому из города не уезжайте.
– Вы так и не ответили на вопрос про друзей.
– В вашей машине погибли два человека.
– Кто?!
Я подскочил на кровати и застонал от боли.
– Николай и девушка, не помню, как ее зовут.
У меня закружилась голова. Живот скрутило, изо рта полилась горькая желчь. Я не мог в это поверить. Такого не могло произойти. Это ложь. Он просто ошибся, перепутал. Катя жива. Она не могла… не могла умереть. Сильный спазм в животе. Хотелось блевануть, но внутри ничего не осталось, я лишь крючился от боли с широко раскрытым ртом.
В палате началась какая-то суета. Вокруг бегала медсестра в белом халате. К моим губам прислонилось что-то мокрое и холодное, по шее побежали ледяные струйки воды. Мне протерли лицо и положили на лоб холодную повязку. Я лежал молча, не шевелясь и не сопротивляясь, – пусть делают что хотят. Глядя на желтую стену оттенка мочи, я вспоминал лицо Кати, ее красные губы, маленькие пальчики, цепляющиеся за мою руку, когда машину начало трясти.
Мы перевернулись. Это я виноват в ее смерти, я ее позвал…
Когда я снова пришел в себя, за окном уже стемнело. Первая мысль, которая посетила мою голову, – нужно срочно выбираться отсюда. Через боль я заставил себя встать с кровати. В тумбочке почему-то обнаружились мой пустой рюкзак, на котором остались следы засохшей крови, и зимняя куртка.
– Ты куда это собрался, пацан? – спросил один из пациентов.
Ничего не говоря, я вышел в пустой коридор. Ноги не слушались, опираясь о стену, я двигался по указателям в сторону выхода.
Откуда-то появилась медсестра. Увидев меня, она замерла с выпученными глазами.
– Что… что вы делаете? – выйдя из ступора, спросила девушка.
– Мне нужно домой, – не останавливаясь, проговорил я.
– Куда? Я не могу отпустить вас в таком состоянии! Я сообщу врачу…
Медсестра в растерянности пошла за мной. Я уже добрался до лестницы и начал спускаться.
– Подождите, я вам помогу…
Девушка взяла меня под руку, и мы вместе спустились на первый этаж.
– Вас же Саша зовут, да? Вам нельзя в таком состоянии домой, вам может стать хуже.
– Я не могу здесь оставаться. Мои друзья…
В голове снова зазвенело. Медсестра опустила глаза, не зная, что сказать.
– Да, я слышала, это ужасно… Давайте я хотя бы вызову вам такси. У вас есть деньги?
– Есть.
Я был удивлен такой заботой, но не смог из себя выдавить даже «спасибо». Внутри все кричало и разрывалось, но не от физической боли. Кати больше нет…
Пока я ждал машину, девушка мне принесла горячий чай и булочку. К еде я не притронулся, а напиток осушил залпом, хотя ошпарил горло.
Сколько прошло времени, я не знал. Медсестра вернулась, держа какую-то бумагу в руках. Она явно хотела что-то сказать, но не знала, как начать.
– Саша… Мне нужно, чтобы вы подписали. Это добровольный отказ от лечения. И еще я написала список лекарств.
