Один лишний полностью

Следующий дом, новое окно и новая жизнь. Старушка хватается за сердце и роняет чашку с горячим чаем. «Теперь пол будет липким, нужно вымыть и собрать осколки», – думает бабушка. Она наклоняется и падает. Ее сердце больше не бьется. Дети и внуки совсем позабыли о ней, но она их не винила. Ведь у них есть заботы поважнее. Ей уже давно пора на покой. Она свыклась с этими мыслями и была счастлива. Счастлива за своих детей и внуков, потому что им еще предстоит долгая жизнь. Счастливая жизнь.

Десятки, сотни светящихся окон. Тысячи счастливых жизней. И я среди них. Я кружу в холодной ночи. Беззаботно танцую с другими снежинками. Лечу навстречу своей судьбе. Она будет прекрасна, моя судьба. Хочется столько всего увидеть, столько всего почувствовать и узнать. Посетить множество далеких стран, где нет боли, страха и насилия. Именно туда я сейчас отправляюсь, я знаю это. Снежинкой быть замечательно.

Ветер ослабевает. Я медленно опускаюсь на землю. Приметив самый лучший сугроб рядом с фонарем, я пикирую прямо на него. Немного отдохну и полечу дальше. У меня грандиозные планы на эту жизнь. Остается дождаться попутного ветра.

За углом слышится лай. Я вижу собаку, уверенно бегущую в мою сторону. Она задирает лапу. На меня льется теплая желтая струя…

Пахло мочой и медикаментами. Я открыл глаза и долго не мог понять, где нахожусь. В окно пробивалось зимнее солнце. В комнате стояло еще три кровати, на которых лежали бомжеватого вида люди в спортивных штанах. На меня никто не обращал внимания. Стены были выкрашены в отвратительный грязно-желтый цвет, на коричневом линолеуме виднелись мокрые разводы. Рядом с кроватью стояли стул и тумбочка. Я хотел потянуться к дверце и только сейчас заметил, что левая рука в гипсе.

Что же случилось? Мы ехали в машине. Кажется, произошла авария… Память кусками возвращала события прошлого вечера.

В палату вошла молодая девушка в белом халате.

– О, вы очнулись! Как себя чувствуете?

Я молча смотрел на медсестру. Девушка пододвинула стул, села рядом и уверенным движением сунула мне градусник под мышку.

– Как ваша рука? Голова не болит? – сыпались вопросы.

– Что произошло, где мои друзья?

Я не узнал свой голос – глухой, будто доносится издалека.

– У вас открытый перелом левой руки в районе запястья, вы потеряли много крови. Но не волнуйтесь, вас сразу прооперировали, как только привезли. Также вывихнуто плечо. Еще небольшое сотрясение мозга и масса ушибов по всему телу. Но в целом вы легко отделались.

– «Легко»? Где мои друзья? – повторил я.

– Если честно, не могу вам ответить. Я слышала, их отвезли в другую больницу. Сюда доставили только вас. Коллеги говорят, авария жуткая была. Даже погибшие есть.

Сердце на несколько секунд остановилось, а потом забилось с удвоенной силой.

– Вы знаете, кто погиб?

Теперь мой голос дрожал.

– Нет. Я даже вашего имени не знаю. Никаких документов мы при вас не нашли. Кстати, об этом тоже хотела поговорить, нужно на вас открыть карточку…

Я закрыл глаза и попытался вспомнить хоть что-то конкретное, но приходили лишь туманные отрывки.

Девушка вытащила градусник из моей подмышки.

– Температура в норме… Так что? Кто-нибудь из друзей или родственников сможет привезти ваши документы?

– Нет, паспорт я потерял, – проговорил я, не открывая глаз.

– Это нехорошо. Но вы не волнуйтесь, я спрошу у заведующего отделением, как быть в таких случаях.

Мне было все равно, единственное, что меня сейчас тревожило, – это слова медсестры о погибших. Может быть, не в нашей машине? А если в нашей? Надеюсь, это тот уебан Коля. А если Катя? Что, если она…

– У вас есть телефон? Мне нужно срочно позвонить.

– Конечно-конечно.

Медсестра протянула телефон, и я тупо уставился на экран. Ничьих номеров наизусть я не знал.

– Простите…