Купер сажает меня, и это сложнее, чем кажется, потому что я отказываюсь прекращать наши поцелуи. Но он все же снимает с меня лифчик через голову. Проводит рукой по моему телу, поглаживая грудь, а потом кладет ладонь на кромку моих трусиков. Это мягкое касание, но от пыла в его глазах у меня дыхание застревает в горле.
— Для меня это так же важно, — говорит Купер, поглаживая этот клочок ткани кончиками пальцев. — Я хочу слышать каждый стон, каждое поскуливание и каждый раз, как ты произносишь мое имя. Ты моя, а я твой, и я охренительно хочу это услышать.
Он стягивает с меня трусики и отбрасывает в сторону, а потом проделывает то же самое со своими боксерами-брифами. Затем тянет меня за ногу, пока я не падаю на подушки. Долгую секунду Купер смотрит на мои груди, а потом берет в рот одну из них, всасывая чуть ли не целиком, а с другой играет мозолистыми кончиками пальцев.
Я вскидываю бедра, желая продлить прикосновение, и Купер вознаграждает меня: втискивает свое бедро мне между ног и медленно трется о мои уже влажные половые губы. Я издаю стон, как он хочет, и получаю новую награду: то же самое для второй груди, пока его нога движется медленно и очень приятно. Мне этого не хватит, но Купер это знает. Наконец закончив пытку, он сменяет ногу руками, разводя мои ноги еще шире. Я раскрыта для него, каждым сантиметром нагого тела, но под его пылким взглядом не чувствую ничего, кроме желания. Ни волнения, ни паники. Я чувствую себя пипец какой сексуальной благодаря низкому стону Купера и тому, как он облизывает губы. Женщиной, которая точно знает, чего хочет, и собирается это получить.
— Хочу проверить, влажная ли ты уже, — говорит Купер и начинает дорожку поцелуев по моему животу. Особое внимание он уделяет родинке, что заставляет меня снова смаргивать слезы. Хорошие слезы. Я сжимаю в кулаке его волосы и тяну его голову ниже.
От первого касания языком моей киски Купер стонет. Прижимает ко мне язык и просто дышит, не двигаясь. Потом обводит кончиком языка мой клитор, отчего у меня все сжимается в животе, но в последний момент ослабляет напор. Я тяну его за волосы. Он издает смешок, прежде чем наконец начинает сосать мой бутончик.
— Паршивка, — приглушенно говорит Купер. — Пипец, никогда не привыкну к твоему роскошному вкусу.
Посасывая клитор, он вставляет в меня палец, а потом еще один, и разводит их, как ножницы. Трет кончиками пальцев мою точку G, и я запрокидываю голову; на периферии моего зрения танцуют звезды. Сжалившись надо мной, Купер продолжает массировать эту точку, пока я не кончаю с его именем на губах. Он не дает мне передышки, пусть я и дрожу от повышенной чувствительности: третий палец ласкает меня изнутри, а сам Купер продолжает играть с моим клитором.
— Купер, — хнычу я. — Еще.
— Что, у меня недостаточно толстые пальцы?
Я упираюсь пяткой ему в спину.
— Пожалуйста, детка. Я не хочу больше ждать.
Купер наконец-то отстраняется — губы блестят от моей смазки, зрачки расширены. Он вынимает пальцы, и я немедленно чувствую боль потери. Обычно в такой момент он достает игрушку, чтобы меня трахнуть, но не сейчас. Вместо этого он берет презерватив с тумбочки и разрывает зубами обертку.
Я сажусь и тянусь к его члену. Он уже совсем твердый — никогда не привыкну к тому, как Купера заводит куннилингус. Парень стонет, как только я обхватываю член рукой. Конечно, игрушка — это хорошо, но его член твердый и теплый, а кожица — как бархат. Он такой толстый и длинный, что заполнит меня лучше любой игрушки, даже той дорогой, которую он мне купил. Я хорошо натренирована, но явно почувствую, как тянутся мышцы, как и в те разы, как он по полной входил мне в задницу. Я потираю большим пальцем кончик головки, растирая смазку, а второй рукой ласкаю яйца. Они тяжело свисают и явно уже ноют.
Я помогаю Куперу надеть презерватив. Как только мы заканчиваем, он награждает меня глубоким поцелуем, вылизывая рот. До сих пор чувствую горячий шоколад у него на языке. Слава богу, от него пахнет чистотой и прохладой, и никакого Tropic Blue. Отстранившись, Купер нежно гладит меня по виску и щеке. Моргает прекрасными голубыми глазами, потемневшими от желания, и проводит большим пальцем по моей нижней губе.
— Все нормально? — спрашивает он. — Все еще со мной?
Я только киваю, захваченная густотой его голоса. Купер целует меня еще раз, как будто не может удержаться, а потом прижимает к кровати. Я раздвигаю ноги, и он устраивается между них. Берет член в руку, ласкает в последний раз — а потом, глядя на меня, вводит, сантиметр за мучительным сантиметром.
Он дрожит, стараясь не двигаться слишком быстро. Я хватаю его за руку и изгибаю спину, принимая. Входит туго, но от этого мне еще вкуснее: я чувствую его так глубоко. Честное слово, он заполняет меня целиком.
— Сука, — выдыхает он. — Блин, детка, ты как будто создана для меня.