Сейчас она уже должна это понимать. А если нет, то я на хер никуда не годный парень.
— Я доверяю тебе, — говорит она. В выражении ее лица есть нечто яростное, новый штрих к Пенни, которую я привык видеть. — Никогда не думала, что опять смогу доверять кому-то настолько.
И тогда я тянусь к ней, принимая в объятия. Она прижимается ко мне, сразу становясь маленькой. Я крепко обхватываю ее за талию и осторожно прикасаюсь губами к волосам.
— Ты можешь мне доверять. Не торопись.
Пенни кивает и шмыгает носом.
— Кажется, я упала, — говорит она. — Когда поднялась наверх. Я была в панике, я не могла… Думаю, я ударилась головой о твой книжный шкаф.
— Завтра распилю его на куски.
Кажется, это была улыбка. Я чувствую ее контур у своей груди.
— Я чуяла только Tropic Blue.
— Что за Tropic Blue?
— Парфюм. — Она снова всхлипывает. — Реально дерьмовый. Мой бывший все время им пользовался.
— Престон.
Она коченеет в моих объятиях.
— Да. Престон. Но так пахло и от Брэндона. Он пытался извиниться за то, что случилось в Вермонте, подался вперед, а я почуяла этот запах и как будто… снова оказалась там. На другой вечеринке. Другого восемнадцатого февраля. — На этот раз она смеется по-настоящему, горько, качая головой. — Я просто знала, что надо как-то это оборвать.
Свитер. Должно быть, она искала что-то, чтобы оборвать это воспоминание, стряхнуть с себя паническую атаку. Я поднимаю свитер и отдаю ей.
— Держи, детка.
Она смотрит на меня. Ее глаза все еще наполнены слезами, но голос уже тверже. Я смахиваю заплутавшую слезинку с ее щеки. Пенни снова утыкается носом в свитер. Я даже не пытаюсь сдерживать чувство собственничества.
— Спасибо, — глухо говорит она. — Наверное, можно считать это комплиментом. Ты хорошо пахнешь.
— Я рад. — Я провожу рукой по ее волосам, нежно их распутывая.
— Престон снял меня на видео, когда мы занимались сексом.
Я думал, что подготовился ко всему, что она может сказать. Я ошибался. Ее слова бьют по мне, как сраный грузовой поезд. Как будто она ударила мне прямо в горло: секунду я не могу дышать.
Внезапно все обретает смысл. Никакого секстинга, никаких фото. Никаких видеозвонков, когда мы развлекались на расстоянии. Штатив в секс-шопе… Мое лицо вспыхивает. Я вел себя с ней как мудак, даже не понимая этого, насмехался над ее болью. Черт возьми.
Ее нижняя губа дрожит, и свежие слезы текут из ее глаз. Я заставляю себя смотреть на нее, хоть мне и хочется провалиться сквозь землю. Я не знаю, что сказать. Какого хера тут скажешь, когда твой любимый человек рассказывает тебе нечто настолько болезненное, что ты чувствуешь эту боль, хоть она и не твоя?
— Милая. Мне так жаль. — Я сглатываю все ругательства, которые хотел бы обрушить на этого мудака. Я избил бы его в две секунды, будь у меня только шанс. — Он же… То есть это было не…
— Нет, все было не так. — Она отрешенно улыбается. — Я так сильно этого хотела. Я думала, что люблю его. Я хотела быть настолько близко к нему, разделить с ним этот опыт.
— Это мило, — выдавливаю я.
— Это был наш первый раз. — Она цепляется ногтями за мою футболку. Они с Мией недавно ходили в салон делать маникюр: темно-синие ногти со снежинками. — Мы уже встречались какое-то время, и все было идеально, понимаешь? Я была фигуристкой. Он — хоккеистом. Старше, отчего я чувствовала себя особенной. Его команда была на другой стороне катка, когда я тренировалась со своей командой, и мы все тусовались вместе. К тому моменту, как мы провстречались полгода, я почувствовала, что готова к следующему шагу. Он раньше занимался сексом, а я — нет, и я хотела почувствовать себя ближе к нему.
Меня начинает слегка подташнивать. Для меня логично, что Пенни относилась к своему первому разу так серьезно. Конечно, девственность — это социальный конструкт, но это не значит, что она не несет большого груза для многих людей. Неудивительно, что она составила Список, по которому шла: ей был нужен контроль над своим опытом, поскольку первый раз был испорчен.
— Ты это планировала?
— Вроде того. Однажды вечером, после серьезного матча, у нас была вечеринка. Родители парня из его команды были в отпуске, так что весь дом оказался в нашем распоряжении. Дело кончилось в кровати, и мы занялись сексом.
Пенни вскидывает взгляд, как будто затем, чтобы поймать мою реакцию. Я просто ласково глажу ее по руке.
— Ты тогда поняла?
— Нет. — Она качает головой. — Он спрятал телефон. Я не знала, пока через пару недель не обнаружила, что он показал это всем знакомым. Мне понравилось абсолютно все, и я думала, что это особенная тайна, а в это время все его друзья смеялись над тем, какая я шлюха. Он сделал это на спор.
Да какого же хера? Моя хватка на ее талии становится крепче, и Пенни ежится. Я заставляю себя сделать глубокий вдох и расслабиться.
— На спор, мать его?